Пожилая дама лежала на спине, голова ее, с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом, покоилась на большой подушке с кружевной наволочкой, сухонькая морщинистая рука, странно маленькая для грузного тела, безвольно свисала почти до полу.
Стараясь не заорать, я выпала в коридор, добрела до кухни и плюхнулась на табуретку.
– Уже уходишь? – любезно поинтересовалась Светка, продолжавшая щеголять в Аськином халате. – Скатертью дорога.
– Выпей чаю, – предложил более совестливый Андрей, – с тортом.
Не успел муж протянуть руку к картонной коробке, как жена мигом схватила ее и пихнула в холодильник.
– Ты чего? – удивился он.
– Торт несвежий, – объяснила свои действия супруга.
– А я только что ел… – пробормотал Андрей, – ничего показался.
– Розалия Никитична умерла, – сказала я.
– Может, крем очистить? – продолжил Андрей, потом осекся и уставился на меня. – Ты чего городишь?
Светка выскочила из кухни. Поднялась суматоха. Пока Андрей звонил в «Скорую помощь», я еще раз заглянула в спальню покойной и увидела Свету, беззастенчиво рывшуюся в большом комоде.
– Ты что делаешь? – возмутилась я.
– Бинт ищу, – совершенно спокойно сообщила наглая баба, – челюсть подвязать надо, а то потом так с разинутым ртом в гроб и положим.
– Иди отсюда.
– Еще чего!
Я схватила Светку за рыхлые плечи и стала подталкивать к выходу.
– С ума сошла, – заорала та, – между прочим, я у себя дома!
Мы со Светкой находимся в разной весовой категории, из ее тела запросто получится два моих, но вторая жена Андрюшки любит проводить свободное время у телика с пакетом чипсов или орехов, поэтому ее кости обтянуты не тугими мышцами, а салом.
– Может, это и правда, что после смерти в комнате остается энергетическая оболочка человека, тогда прошу извинения за свое хамское поведение.
С этими словами я открыла комод и вытащила бархатные коробочки, в которых Розалия хранила свои украшения. У пожилой дамы имелись отличные броши и серьги, ее покойный муж знал толк в драгоценностях и старательно покупал их жене.