Маринка влезла в потрепанную, грязную куртку, схватила ребенка за руку и выдернула на лестницу.
– Отстань! – взвыл тот.
Маринка мигом отвесила ему подзатыльник.
Ваняшка стукнулся лбом о стену и зарыдал.
– Молчи, убоище, – утешила его любящая мамонька и втолкнула в лифт.
Придержав двери, она попросила:
– Вилка, выключи видак, а то сгорит.
С лязганьем кабина ухнула вниз. Я пошла в комнату, которую занимали Рымнины. Конечно, моя мачеха Раиса могла заложить за воротник, а потом начать ругаться самым непотребным образом, но она никогда не разговаривала матом.
В спальне вовсю храпела баба Клава. Старухе ничто не мешало: ни яркий свет шестирожковой люстры, ни открытая настежь форточка, в которую задувал ледяной ноябрьский ветер, ни вопящий телик. Скорей всего, у пожилой дамы железная нервная система.
Я подошла к видику, поискала кнопку «Стоп» и внезапно увидела, что происходит на экране. От удивления рот открылся, словно автоматические ворота. Ей-богу, не могу описать вам происходящую сцену, мне неудобно.
Я выключила видик, погасила свет и вернулась на кухню. Олег поставил на стол пакет из-под кефира.
– Тебе не кажется, что их мальчишка очень странно разговаривает? Он тут все по коридорам носился и орал.
– Кстати, о храпе, вот смотри, – сказала я и принялась пугать мужа смертью от таинственной болезни с красивым названием «апноэ».
Как все мужчины, Олег трусоват. Нет, он смело бросится за преступником, спокойно прыгнет в реку за тонущим человеком и не станет визжать от ужаса при виде мыши. Но стоит только в его здоровом, хорошо отлаженном организме заскрипеть какой-нибудь детали, как муженек пугается до синевы.
Зная эту его особенность, я постаралась на славу, живописуя последствия храпа.
– Ну ладно, – осторожно согласился Куприн, – можно попытаться разок. И как этой дрянью пользоваться?
– А вот инструкция. «Устройство состоит из кольца, загубника и сегмента.