Ее не любили в детском коллективе, но смелый ответ противной училке вызвал у одноклассников уважение.
– Влетит тебе по первое число, – вздохнул Костя Молотов, – она за директором понеслась, уходи домой, а мы скажем, что ты заболела, ветрянка. Ну температура вроде, бред начался, сама не понимаешь, чего несешь. Давай ушмыгивай, авось обойдется, какой с больной спрос.
В школе и впрямь бушевала ветряная оспа. Класс одобрительно загудел, но Дуся спокойно ответила:
– Нет, мне вера лгать не позволяет.
Подобная позиция вызывала уважение, и школьники стали ждать развязки.
– Видать, здорово ты, Дуська, Валентину Никитичну обозлила, – сообщил сидящий у окна Миша Сайкин, – вон не нашла Раису Ивановну в кабинете и домой к ней побегла.
Дети бросились к подоконникам и увидели, как классная быстро пересекает улицу. Директриса жила в двух шагах от школы.
Не успела Валентина Никитична дойти до середины шоссе, как из-за угла вылетел грузовик и сшиб тетку. Все произошло так быстро, что никто и вскрикнуть не успел.
Ребята не выдали Дусю. Когда тело увезли в морг, приехавшая милиция начала задавать вопросы: куда побежала Валентина Никитична? Зачем? Но предателей не нашлось. Дети только пожимали плечами.
– Не знаем, – говорили они, – вышла, и все.
После похорон к Дусе подошел Миша Сайкин и тихо сказал:
– Слышь, может, он и впрямь есть, бог твой? Вон как Вальку-то наказал!
Евдокия ничего не сказала, но в душе приняла твердое решение: закончит десятилетку и уйдет в монастырь, Анисья, естественно, отправится с ней.
Ежиремия был младше сестер и не такой простодушный. С детских лет мальчик умело лавировал между грозным отцом и школьными приятелями. Отправляясь на занятия, стаскивал с шеи цепочку с крестиком и преспокойно заявил на комсомольском собрании:
– Моя семья ходит в церковь, но я атеист.
Получив комсомольский значок, мальчик оправдался перед отцом:
– Это я ради тебя прикинулся таким, как они, чтобы скандала не вышло.
Варфоломей убрал ремень и велел сыну:
– Иди помоги сестрам пол помыть.
Ежи молча пошел за водой. Он великолепно знал, что никогда, ни за что в жизни не отправится в монастырь. Нет, его ждет иная дорога, он станет врачом. А чтобы поступить в институт, требуется иметь в кармане маленькую красную книжонку с буковками ВЛКСМ[2]. «Несоюзная» молодежь шансов на вступительных экзаменах не имела.