Как хозяева приема мы были вынуждены стоять, выслушивая каждого гостя и принимая его подарок.
Если первых я еще отмечала и могла ответить им что-то связное, то на втором десятке сбилась и отвечала шаблонными фразами, кивая, как китайский болванчик.
Аарон поддерживал меня, ощущаясь рядом как нечто надежное и незыблемое.
Его родственники, которых я так ждала, подошли в самом конце, хотя я думала, что они-то поздравят нас в первых рядах.
Сначала приблизилась молодая пара. Томас Матинсон, которого я видела еще в больнице, а рядом с ним стояла тоненькая, изящная девушка, являющаяся полной противоположностью мужчине.
– Рад вас видеть, Томас, – не особо радостным голосом проговорил Аарон."
"– Я тоже рад присутствовать на вашем торжестве, – чуть более искренно ответил визитер и, повернувшись к девушке, добавил: – Позвольте представить мою жену Алисию Матисон.
Глянув на то, как окаменел Аарон, я решила, что пора взять нить диалога в свои руки.
– Счастлива приветствовать! – Шагнула вперед и позволила мистеру Матисону коснуться руки легким поцелуем. – Алисия, вдвойне рада познакомиться.
– О, милая Одри, проверьте, это совершенно взаимно, – улыбнулась в ответ Алисия и протянула мне небольшую коробочку, перевязанную подарочной лентой. – Поздравляем вас с бракосочетанием!
Рассыпавшись в ответных любезностях, я вернулась к мужу и, видимо, очень вовремя, так как из-за спины Томаса Матисона вышла мама Аарона. Со времени больницы она как будто стала выглядеть немного лучше.
Они замерли друг напротив друга, не говоря ни слова.
Она нервно стискивала в побелевших пальцах подарок, а мой муж так сильно сжал губы, что рот превратился в белую линию.
– Я… – Она начала и тут же осеклась. По щеке скользнула слеза, но миссис Зейн сжала губы, словно беря над собой контроль, и чуть дрожащим голосом заговорила: – Мистер Харрис, миссис Харрис, поздравляю вас с таким важным шагом, как брак.
Аарон шагнул вперед, осторожно забрал подарок из дрожащих пальцев матери и сказал:
– Спасибо за поздравление. И… вы можете называть меня по имени.
– Спасибо. – В широко распахнутых глазах пожилой женщины по-прежнему плескался океан боли, но теперь в нем попыталась ожить еще и надежда.