Чудовищное предложение

Со своими двумя центами я пошел туда, где принимали ставки.

Разумеется, меня послали, едва завидев. Никому не были нужны неприятности с малолеткой, но один местных завсегдатаев – пьяница Джо, из числа тех, кто не пропускает ни одного забега, – сжалился. Взяв мои деньги, он поставил и на ту лошадь, которая мне показалась самой удачливой.

Помню, как Джо усмехнулся, назвав пегого жеребца неудачником, мол, такие никогда не выигрывают, но я был упертым.

Ставка выиграла. С сумасшедшим коэффициентом 1 к 100. Из двух центов я должен был получить два доллара.

Невиданный успех, но и здесь меня постигло разочарование.

Пьянчуга Джо отдал мне всего доллар, а вместо второго – подзатыльник, заявив, что с меня-молокососа и этого достаточно.

В тот день я усвоил два урока: даже выиграв, можно остаться проигравшим и никогда больше не делать ставки. Это заведомо проигрышный вариант. Ставки нужно принимать, и только тогда всегда будешь в наваре.

И я осуществил свой план.

Вначале это была мелочевка в духе мелких ставок на спортивные события прямо в приюте.

Затем, после выпуска, я полез в бои без правил. Это был жестокий период моей жизни. Грязь, кровь, вечные разборки, сделки с совестью, но и тут я вышел победителем и взял следующую ступень – легализованная букмекерская фирма. Мой взлет на вершину Олимпа. К тридцати годам я мог сказать, что у меня было все, ну или почти все.

Как бы блестяще я не ворвался в мир богатых и родовитых на лифте из бабла, для них я по-прежнему оставался дворовым щенком, которому случайно достался платиновый ошейник.

Меня одновременно воспринимали и не воспринимали, и хотя срать я хотел на мнение большинства, иногда это накладывало свои отпечатки на ведение бизнеса. Мысль о женитьбе витала в воздухе давно, но я отметал ее, как неинтересную, пока одно из событий не переломило мое мировоззрение.

Друзей в новом кругу, где я обитал, у меня не было, только партнеры. И когда умер один из них – старик Паттерсон, миллиардер, всю жизнь проживший для себя и не оставивший кроме бабла ничего, – я ужаснулся перспективе.

У него не было ни любовниц, ни детей, и даже свое завещание он составил так, что все деньги достались какому-то фонду по спасению редкой бабочки, чье название занимало пять строк.

Я не имел ничего против бабочек, но перенеся ситуацию на себя, осознав, сколько вокруг врагов и как скоротечна жизнь, решил, что как Паттерсон заканчивать не хочу.

Мне нужна была жена. Хорошая, примерная, образцовая.