А вот они в Сочи, на пляже, и Юрцевич плавает с мальчиками наперегонки, а Люба стоит на берегу и машет им рукой, и они выбегают из воды, мокрые, загорелые, хохочущие, набрасываются на нее, падают на горячий песок, прохладное сильное мужское тело касается ее не прикрытого купальником живота… И все в таком роде.
Всю неделю Люба то и дело поглядывала на мать и отца, пытаясь представить себе, что они скажут, если она заявит, что выходит замуж за Юрцевича. Ну, крик, скандал – это понятно. Но дальше что? Выгонят из дому? Нет, не выгонят, потому что дети.
О господи, о чем это она? О чем она вообще думает? Что должно получиться? Брак с человеком, который ее не любит, для которого она никогда не станет желанной? С человеком, который только из чувства долга, только ради возможности быть рядом со своими детьми будет спать с ней в одной постели и во время близости видеть перед глазами ее покойную сестру? Невозможно.
И снова Любе показалось, что она совершенно успокоилась и внутренне подготовилась к разговору с Юрцевичем. Теперь уж точно не может случиться ничего такого, что выбьет ее из колеи и заставит вести себя глупо. Она все предусмотрела, все продумала.
Он пришел с цветами. Огромный букет роз. И где только он их раздобыл?"
"Цветы оказались первым, чего Люба не предусмотрела и к чему оказалась не готова.
– То, о чем вы просите, совершенно невозможно. Я не могу выйти замуж за человека, который меня не любит.