Завтра рабочий день, и вряд ли Саша засидится у своих тетушек-бабушек за полночь, вот и выйдет, что она заявится к Филановским, а через пять минут он соберется домой. И что ей, сидеть с этими двумя престарелыми калошами? Или уезжать вместе с ним? Нет, некрасиво, и все сразу догадаются, что она примчалась исключительно ради него.
С машиной Кате повезло, она и трех минут не простояла с вытянутой рукой, как нашелся частник, согласившийся ее подвезти. И с пробками повезло, в том смысле, что их не оказалось, и добралась она до Тверской на удивление быстро.
* * *– Люба, ты помнишь тренера, у которого мы с Андрюхой катались в детской спортшколе?
Вопрос был неожиданным и потому отвлек Любовь Григорьевну от неприятных мыслей.
– Тренера? – Она наморщила лоб, пытаясь понять, о ком спрашивает Саша.
– Ну Веру Борисовну! – продолжал настаивать он. – Неужели не помнишь? Такая симпатичная тетка, рыжая, ей тогда лет тридцать пять было или чуть меньше. Ну?
– Припоминаю, – осторожно ответила Любовь Григорьевна, – но смутно. А в чем дело? Почему я должна ее помнить?"
"На самом деле она эту тренершу абсолютно не помнила, но решила не сердить племянника. В учебно-тренировочной группе детской спортивной школы мальчики занимались с восьми лет, и к этому времени они были уже настолько самостоятельными, что на тренировки ездили одни, без Любы, так что если она и знакомилась с тренером, то лишь в тот момент, когда переводила их из платной детской группы в школу.
– Ты представляешь, оказывается, наша Нана до сих пор с ней общается!
– Ну и что? – Любови Григорьевне не удалось скрыть равнодушия, да она, собственно, и не особо старалась.
– Ну как что? Я хочу пригласить ее к нам на корпоративную вечеринку.