– Тогда чего же… – Вика все не унималась, ей хотелось ясности.
Она принадлежала к той породе людей, которые не терпят недоговоренностей, обожают выяснять отношения, задавать массу вопросов и копаться в деталях."
"– Я не знаю, – по-прежнему негромко ответила Ксения. – Он ничего не объяснял, он вообще о Филановской ни разу за все годы не упомянул. Ну, кроме тех случаев, конечно, когда мы по телику какой-нибудь фильм с ее участием смотрели. Тогда он говорил, что, мол, прекрасная актриса и красавица редкостная, до преклонных лет красоту сохранила.
– Поклонником он был! – фыркнула Вика. – Можно подумать! Да влюблен он был в свою Тамару по уши, вот что я тебе скажу. Фотки собирал, любовался на них, дочку ее именем назвал. Ну это ж надо! Слушай, Ксюш, а может, он был ее любовником, а?
– С ума сошла, – засмеялась Ксения. – Каким любовником? Сколько ему лет – и сколько ей?
– Ну и что? – не сдавалась подруга.
– Прекрати, Викуля. Филановской сейчас далеко за восемьдесят. Ты считать-то умеешь или как?
– Вообще-то да, – согласилась Вика, но с явной неохотой, уж больно версия красивая складывалась. – Не получается. Разве что она малолетку совратила, но это вряд ли.
– Ничего. А что я должна собираться сделать?
– Ой, господи, да за что же мне это наказание? – запричитала Вика. – Ксюша, ну так же нельзя! Что ты сидишь как клуша? Вот послушай, что ты должна сделать: мы сейчас тебя причешем, оденем, накрасим, и когда Татка проснется, вы вдвоем пойдете на завод. Позвонишь своему ненаглядному прямо с проходной, скажешь, мол, гуляли с девочкой, в парк культуры ездили или еще куда, и решили заехать проведать папочку.