– Ну? Что вы молчите, Антон? Он вам объяснил, что означают эти чудовищные письма? Чего он добивается? Чего он хочет от меня? Денег? Услуг?
– Любовь Григорьевна, боюсь, вам это не понравится, но молодой Юрцевич никаких писем вам не писал. Во всяком случае, у меня есть очень большие сомнения.
– Да какие же могут быть сомнения! Вы что, Антон? Конечно, это он их писал. Я совершенно уверена. Наверняка это какой-нибудь нищенствующий неудачник, безработный или больной, узнал когда-то от своего папаши, что у него есть единокровные братья, а теперь, когда отца не стало, решил поживиться.
– Нет, Любовь Григорьевна, он ни в чем не нуждается. У него есть все, что ему нужно. Более того, в последний месяц его вообще не было в Москве, он находился за границей по делам бизнеса. Да он, собственно говоря, до сих пор там.
– Это ничего не значит, – резко бросила Любовь Григорьевна.
Она пыталась убедить Тодорова, а заодно и саму себя. Пусть автором писем будет Юрцевич, если уж не старший, то младший, какая разница? В том, что произошло с его отцом, ее собственной вины нет никакой, все это было задумано и осуществлено Тамарой Леонидовной и ее приятелем из КГБ, Любовь Григорьевна даже имени его не знает, так что по поводу двух судимостей Сергея Юрцевича она готова была вступить в любые переговоры, не боясь выйти из них побежденной.
– Разумеется, он мог написать письма заранее и мог оставить кому-то поручение, – согласился Тодоров, – но зачем? Зачем, Любовь Григорьевна? Какой в этом смысл?
– Чтобы получить деньги, – твердо ответила она.
– Какие деньги? Сколько? Ну вы сами подумайте, если у человека собственный бизнес, причем весьма и весьма успешный, он не станет связываться с шантажом ради получения трех-пяти тысяч долларов.