Если заниматься с ней по моим методикам, то через год она спокойно пойдет в школу и будет правильно подсчитывать хлебные единицы, делать себе уколы и ни за что не съест того, чего есть нельзя.
– Это все слова.
– Да, – согласилась она, – это слова, но ты их не слышишь, потому что думаешь только о деньгах. Да забудь ты о них, наконец! Ты живешь во власти мифов, ты им веришь и не хочешь думать сам, потому что за тебя уже все давно придумали. Власть денег – это миф, Дима. И то, что деньги решают все, – это тоже миф. Они решают действительно многое, но далеко не все.
Колосов помолчал, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.
– Не возражаешь, если я закурю?
– Я и раньше не возражала, – улыбнулась Филановская. – Мне нравилось, что ты куришь, тебе идет. Дима, обещай мне подумать над моими словами. И перестань присылать мне эти дурацкие письма.
Она вытащила кошелек, положила на стол свою визитку с номерами телефонов и пятисотрублевую купюру и встала.
– Не провожай меня.
Сделала шаг, остановилась, обернулась к Колосову.
– Как зовут твою девочку?
– Татка, – рассеянно ответил он, стряхивая пепел с кончика сигареты. – Тамара.
– Значит, Тамара, – усмехнулась Любовь Григорьевна. – Надо же, как она тебя… Столько лет прошло, а ты все забыть не можешь. Видел бы ты ее сейчас! Старая, морщинистая, сумасшедшая.
Колосов поднял на нее глаза, в которых блеснуло что-то похожее на нежность.
– Она меня от греха отвела. Пока жив, буду ей благодарен за это. И ей, и мальчикам. Знаешь, Люба, столько лет прошло, а я так и не понял, как можно было их ненавидеть. За что?
– Тебе не понять, – холодно сказала она, поудобнее перехватывая дорогую сумочку из натуральной кожи. – Всего доброго. Звони.
* * *"
"Виктор Евгеньевич Огнев совсем замучился, допрашивая по очереди братьев Филановских. Он не сомневался, что один из них – убийца, а другой пытается спасти любимого брата, но быстро и ловко разобраться, кто есть кто, у следователя не получалось.