– Я думаю, лучше всего использовать яд, – сказала Линдар. – Пошлем Мириме и этой вездесущей варварке отравленный рахат-лукум от имени Нур-у-Бану."
"– А вдруг Султанов Пес тоже отведает этого яства? – спросил Джамал.
– Такое вполне возможно, – признала Линдар. – Есть какие-нибудь предложения?
Предательство – это зло, которое не ждет, решила Хедер. Линдар с Джамалом сидели спиной к алькову. Если только ей удастся выбраться из этой комнаты, она уж как-нибудь найдет дорогу к остальным.
Хедер встала и, приподняв край кафтана, на цыпочках побежала к двери.
Линдар развернулась и крикнула:
– Взять ее!
Хедер выскочила за дверь и бросилась вдоль по длинному извилистому коридору. Увидев стеклянную дверь в сад, она буквально проломилась сквозь нее. Джамал с Линдар следовали за ней по пятам.
– Огонь! – крикнула Хедер в надежде привлечь внимание других.
Джамал протянул руку и схватил ее. Сильные руки больно сжали шею. От отчаяния силы девушки удвоились, она ударила евнуха в живот, и он согнулся пополам.
– Утопи ее, – приказала Линдар.
Джамал схватил Хедер и закрыл ей рот рукой. Несмотря на отчаянное сопротивление, он подтащил ее к ближайшему фонтану. Прежде чем голова Хедер ушла под воду, она укусила руку евнуха и высвободилась на несколько мгновений.
– Халид! – крикнула она, потом лихорадочно втянула в себя воздух и ушла под воду.
Глава 18
– Огонь!
Стоя на террасе в апартаментах своего кузена, Халид поднял голову, пытаясь разглядеть, откуда идет дым. Ничего такого не было. Кто осмелился просто так выкрикнуть одно из самых страшных здесь слов?
– Халид! – раздался второй отчаянный крик.
Хедер! Перепрыгнув через балюстраду, принц бросился на голос своей жены. Мурад не отставал от него.
Прорвавшись сквозь стену из живой изгороди, он увидел ужасную картину. Джамал топил Хедер под наблюдением Линдар.
– Предательница должна умереть, – крикнула Линдар. Хедер лежала на траве, тяжело дыша. Халид перевернул ее на живот и несколько раз ритмично нажал ей на спину, чтобы освободить легкие от воздуха. Хедер кашляла и плевалась.
Сердце Халида бешено колотилось в груди при мысли о том, что он едва не потерял жену.