Как жаль: ты мог бы быть очень красивым мужчиной, а твой брат так рано расстался с жизнью.
Халид побледнел, его губы и уродливый шрам побелели от гнева. Как он мог забыть, что собственная мать относится к нему с презрением? Ее слова ранили больнее любого кинжала.
– Халид точно такой же, как всегда, – проговорил Мурад, потрясенный тем, как мать может подобным образом оскорблять своего единственного оставшегося в живых сына. – Карим пал смертью храбрых, и в этом нет вины Халида.
– Мое лицо не имеет отношения к делу, – сказал Халид матери.
"– По закону сыновья с врожденными пороками не могут становиться султанами, – продолжала Мирима, не обращая внимания на колкость сына. – Что бы она выиграла?
– Специальная обувь могла бы скрыть этот физический недостаток, – заметила Нур-у-Бану. – А если он будет прихрамывать, можно сказать, что у него болит лодыжка.
Мурад одарил мать любящей улыбкой.
– Да ты ведь держишься за верблюжью шерсть из страха за мою безопасность.
– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Халид у своего кузена.
– Я верю в то, что ты сможешь открыть правду и наказать виновного, – без колебаний ответил Мурад.
Вошла служанка, и все замолчали. Молодая девушка поставила на стол поднос со слоеными пирожными в форме полумесяца, миндалем в сахаре и чашками с турецким кофе.
Поклонившись, она вышла.
– Малик не приехал вместе с тобой? – спросила Мирима.
– Он скоро прибудет в Стамбул, – отозвался Халид. – Ты сделала, что я просил?
– Евнух ждет тебя дома, – ответила Мирима. – Зачем тебе понадобился человек, владеющий английским и французским языками?
– Чтобы приставить его к моей пленнице-англичанке, – небрежным тоном проговорил Халид.
– К твоей пленнице? – хором переспросили все трое собравшихся.
– Аллах предоставил нам уникальную возможность отомстить Фужеру, – сказал Халид.
– Однажды ты уже не смог убить его, – напомнила Мирима.
– У меня есть нечто, что обязательно заставит его выйти из укрытия, – ответил Халид. – Малик поймал нареченную Хорька, гордую, своенравную девицу, которую подарил мне. Мы послали Фужеру известие о том, что в следующем месяце он сможет купить ее на частном аукционе.
– Какая она из себя? – поинтересовался Мурад, уже заранее предвкушая новое постельное развлечение. Если она хорошенькая, он сам купит ее.