Но хороша! Я, кажется, влюбился!
– Тимка! Да я никогда от тебя ничего подобного не слышал!
– Естественно, я никогда ничего подобного и не говорил! И, кажется, не испытывал. Эта часть жизни была для меня какой-то второстепенной…
– И когда ты теперь с ней увидишься?
– Завтра. Она пригласила меня… попрыгать с ней с крыши.
– Ты согласился?
– Да.
– Но ты же вроде боишься высоты?
– Там ерундовая высота. И потом…
– Ну что ж, сын, попрыгай, дело молодое и, прямо скажем, оригинальное… С крыши в сугроб. Смотри только не простудись.
– Постараюсь.
– Ужинать будешь?
– Нет, папа, спасибо, я сыт! Пожалуй, я пойду спать.
– За сегодняшний вечер ты всего единожды произнес свое «пожалуй»! Кажется, твоя снежная баба хорошо на тебя влияет.
Сандра доехала на такси до своей машины, оставленной на стоянке, села за руль и подумала: ну и денек! Кажется, я могу влюбиться… Да что там, уже влюбилась. Иначе почему я напорола столько всякой чепухи? Черт знает что! Меня просто несло по кочкам… У него такие удивительные глаза… И дивные руки… Да и вообще… Я хочу с ним переспать! Да, хочу! Очень! И вовсе не обязательно прыгать с крыши.
Подъехав к своему дому, она опять испытала восторг.
Скинув шубу, она побежала наверх в мастерскую. Зажгла свет. Попугай закричал:
– Тимуррру страшно! Тимурру страшно!
– Маленький мой, страшно тебе?
– Страшно трахнул! Страшно трахнул!
– Господи, что ты несешь!
– Трахнул! Трахнул!
– Замолчи, птица! Что ты понимаешь! И вообще, теперь говорят не трахнул, а чпокнул! Ну все, хватит болтать. Будем делать ночь, как писал Бабель.
И она накрыла клетку темно-синей шалью.
Сандру неудержимо клонило в сон. Она хотела принять душ, но сил совершенно не было. Сейчас посплю полчасика, а потом уж помоюсь, сниму макияж… Ее вдруг зазнобило от усталости. Она легла в мастерской на диван, натянула на себя плед и сразу провалилась в сон.
Утром она проснулась совершенно разбитая. Я заболела! Ее мутило, голова раскалывалась, болел живот и горло. Ничего себе погуляла… Она с трудом поднялась, глянула на часы. Восемь.