Отдавать на растерзание любознательной Мире-механику свою ласточку мне было откровенно жалко, но ради того, чтобы успокоить подругу, я, скрипя душой и сердцем, сняла с себя императорскую печать, ту, что Трэй подарил мне когда-то, и вложила её в ладошку Миранды.
— Спасибо, — искренне улыбнулась Мири, целуя меня в щёку прежде чем скрыться за дверью.
После ухода подруги я неспешно попила местный цветочный чай и стянула с большого блюда ещё пару оладий, мысленно ругая себя за несдержанность, за которую предстоит заплатить парой часов работы на тренажёре, потом направилась в спальню.
К моему удивлению, за дверью меня никто не ждал. Не то чтобы мне очень было нужно сопровождение в собственном доме, но насторожил сам факт отсутствия мужчин.
В коридоре было непривычно тихо, что вызвало неприятную настороженность, а потом резкий звук — и в ногу воткнулась острая игла. Я выдернула дротик, пытаясь сопротивляться накатившей сонливости, но быстро проиграла эту борьбу.
В себя я пришла, слушая мерное гудение двигателя. Руки, крепко связанные за спиной, затекли и неприятно покалывали, а голова отозвалась тупой болью.
Оглядевшись, я непроизвольно открыла рот от удивления: это была рубка моего шаттла! Спутать дизайнерские кожаные сиденья и аккуратную панель жемчужного цвета с чем-то ещё было сложно. Но как я оказалась на своей ласточке, особенно если учесть то, что коды доступа временно были перекинуты на императорскую печать?
В кресле пилота сидел высокий раалиец, раздражая глаза маскировкой нума.
"Мысли разбегались во всё ещё одурманенным транквилизатором сознании, не позволяя провести точный анализ ситуации.
О том, что меня могла предать Миранда, я категорически отказывалась думать, но тогда кто?
Второй прерыватель, ловко отобранный мной у Талинора, я подарила Трэю. Мысль о том, что мой мужчина предал, отозвалась резкой болью в груди.
«Нет, это не может быть он», — решила я, сглатывая вязкую от подступающих слёз слюну.
Мой взгляд метался в поисках подсказок, но ничего примечательного я не заметила. Единственной странностью, привлекшей моё внимание, стала проплешина в защите нума на руке похитителя.