Ты откажешься от такого жалкого мужчины, как я, — хмуро сказал Мир, до боли сжимая меня в объятиях.
— Я никогда так с тобой не поступлю, независимо от того, что скажут твои злобные родственнички. А разве возможно от кого-то отказаться? Алир говорил, что наш союз навсегда? — просто ради любопытства уточнила я, но в аэролёте стало так тихо, что было слышно мерное гудение турбин.
— Отказаться нельзя. Но некоторые женщины отправляют неугодных мужей служить в опасные пограничные районы на годы в надежде на то, что они погибнут.
— Я ни с кем из вас так не поступлю, независимо от того, что говорят или думают о нас окружающие. Просто хочу, чтобы вы знали, — поспешила я заверить мужчин.
Мужчины одарили меня благодарными взглядами и робкими улыбками. Намир уткнулся носом мне в макушку и тоже немного расслабился.
Тем временем мы прибыли на место и дверь аэролёта с тихим шипением отворилась.
— Ты готова? — спросил Трэй, подавая руку.
Покидать тёплые объятия Мира, тем более ради Совета, не хотелось. Я подарила поцелуй здоровяку и вышла под руку с Трэем в окружении остальных мужей."
"Здание ничем не отличалось от сотен прочих, что я видела из окна аэролёта, кроме просторного холла, наполненного десятками, если не сотнями любопытных раалийцев.
Несмотря на то, что мужья меня буквально окружили, некоторые зеваки пытались буквально протиснуться мимо парней, стараясь рассмотреть или коснуться меня.
— Что им нужно? — тихо спросила я, надеясь, что Трэй меня услышит.
— Слухи о том, сколько ты принесла радости императорскому кругу и клану ри-Анор, распространились за пределы Совета. Многое из того, что с нами произошло, считалось невозможным: и мой нум, и единение без напитка страсти, и то, что ты отбила атаку Талинора. Тебя успели окрестить приносящей радость, или удачу. Мы суеверны. Считается, что, если прикоснуться к носителю счастья, то и тебе будет сопутствовать удача.
— Бред какой-то. Вроде бы высокоразвитое общество и такие глупости, — возмутилась я.
— У нас принято чтить традиции. Это одна из них, — убеждённо сказал Трэй как раз к тому времени, как мы подошли к открытому залу.
За высокой трибуной пока не было судей, или членов Совета, как их там называют, но ограждённые полукругом зрительские места были заполнены так, что негде было даже стоять.