Сладкая истома растекается медовой волной по всему телу. И так не хочется, чтобы это кончалось.
Но Эдмонд первым берет себя в руки и отстраняется. И лицо у него при этом такое по-дурацки счастливое, и наконец-то улыбается по-человечески. Я тоже улыбаюсь, не убирая рук с его груди. Как же хорошо, вот так стоять рядом с ним, в кольце его рук. Ушло смущение и неловкость, осталось только ощущение уюта и даже дома?? Странно, никогда не испытывала такого с парнями. Пускай небольшой, но опыт общения с противоположным полом у меня имелся.
Мне захотелось столько всего спросить у Эдмонда, раз уж он решил показать себя настоящего. Но мне не дали. В столовую вошла няня и растерянно застыла на пороге, таращась на нас. Виардо резко отпустил меня и отступил на пару шагов. Я отвернулась к столу, чтобы выпить сока. Что-то так пить резко захотелось.
- Мелиса, что вы хотели? – тон, с которым обратился к женщине Эдмонд, мог заморозить любого. Ну вот зачем, так пугать прислугу?
Женщина дернулась, очевидно, собираясь сбежать, но потом взяла себя в руки и ответила:
- Господин Виардо! Прошу простить за беспокойство.
- Что с ним? – жестко спросил отец.
- С ним все в порядке, - поспешно заверила нянька. – Мистер Бастиан забрался в ваш кабинет, хотя ему тысячу раз говорилось, что без вас туда заходить нельзя, - тихо закончила она, понимая, что ее вины в этом не меньше, чем мальчика. Это она задремала в кресле, читая сказку Бастиану.
Виардо быстрым шагом покинул столовую, нянька бросилась следом. А я раздумывала: идти с ними или нет. Умом понимала, что лучше не лезть в семейные разборки между сыном и отцом. Но сердце подсказывало, что нужно защитить ребенка, ведь на его стороне не окажется ни одного взрослого. Поэтому подобрав юбки, я побежала следом. Перепрыгивая через ступеньку, пока никто не видит, я быстро взобралась на второй этаж.
В противоположном конце от моих покоев доносился голос Эдмонда, отчитывающего сына. На эти звуки я и поспешила.
Дверь в кабинет оставалась открытой, и я заглянула внутрь. В глаза бросилась коробка, из которой свисали женские наряды. Бастиан стоял над ней, теребя рукав платья. По его лицу катились слезы, одна за другой.