Но я вижу то, что произойдет в любом случае. Есть события или люди, с которыми мы обязательно столкнемся на своем жизненном пути. Например, я увидела, что Ксения, - и тут гадалка сделала театральную паузу, - обязательно выйдет замуж. Ее избранник будет особенным человеком, а знакомство с ним станет отправной точкой в ее новой жизни. – Пока предсказательница это говорила, она не сводила с меня глаз. Интересно, она догадалась, что Ксения — это я, или же просто для меня распинается. Мол, вот какое классное у меня есть предсказание для твоей сестры, неужто не хочешь и себе такое?
А мне оно и подавно не нужно.
Тем временем, гадалка продолжала заливать, каким, по ее мнению, будет счастливым брак. И дети обязательно будут, хоть и не сразу. Потом еще добавила, что жизнь сестры не будет скучной, и она обзаведется делом всей своей жизни.
Мне было уже откровенно скучно слушать весь этот бред, но из любви к сестре я терпела. Олеся была счастлива, и слушая гадалку, она все время поворачивалась ко мне и говорила: «Ты слышала, слышала?? Вот как будет!» А я поддакивала и кивала головой, ведь как говорится, чем бы дитя ни тешилось.
Я посмотрела на часы, что висели в кабинете.
«Господи, когда же это закончится?» - мысленно взмолилась. Но не тут-то было. Мадам переключилась на «меня», точнее начала рассказывать, что ей сообщили духи про Лесю.
- А вот Олесю ожидают в ближайшем будущем некоторые тревоги, связанные с ее близким человеком, но она напрасно будет волноваться. Всё будет в порядке с ее родственницей, - пространно пояснила она.
В моем понимании – это было напрасное сотрясание воздуха, просто слова ни о чем. Я тоже могу так насочинять с три короба. А мадам, тем временем, все продолжала распинаться.
- Леся встретит свою судьбу позже сестры, когда та вернется, - на этих словах я окончательно запуталась.
Я наклонилась к сестре и шепнула, что нам пора идти. Леська явно не хотела уходить, но время нашего приема и так подошло к концу. Пока сестра благодарила и трясла с восторгом руку мадам, я терпеливо ждала в предбаннике. Мне благодарить женщину было не за что.