Я сама еще не решила давать ли шанс Громову, но близка к тому чтобы сдаться ему окончательно. Зажмурится и совершить выход из самолета без парашюта. У меня нет опыта в отношениях, поцелуях и сексе. Полный ноль. С чего-то нужно начинать.
— Обнимаетесь? — раздается голос мамы за моей спиной. — Я с вами. Савва иди к нам и поторопи Андрея."
"— Семь утра, а уже телячьи нежности, — ворчит старший брат, когда мама увлекает его рукой за шею и двигает к нам. — И мы еще даже ничего не пили.
— Прекратите, — шикает на него мама.
— Не только сегодня, придется притворяться три дня, — притворно ворчу. — Интересно кто из вас первый сбежит в клинику на срочный вызов?
Папа взрывается хохотом.
Мы обнимаемся и немного расслабляюсь. Ровно до того момента, пока телефон в кармане моей толстовки не сообщает о новом входящем сообщение, одновременно с трелью домофона.
— Это наверное Матвей, — произношу, выбираясь из семейных объятий. — Савва, мы поедем с тобой, ладно?
Мама открывает входную дверь и стучит кулаком Андрею в ванну.
— Удеем без тебя, Ихтиандр!
— Минуту, мам!
— А где твоя машина? — поворачивается ко мне папа. — Я что-то давно ее не видел…
Вот черт. На меня смотрят три пары любопытных глаз. Не самое лучшее время сообщить о пропаже моей малышки. Это явно испортит наши выходные, но и скрывать это равносильно бомбе замедленного действия. Все тайное всегда становится явным. Это лишь вопрос времени.
Мысленно даю себе слова, рассказать сразу после возвращения в город, а пока уклончиво отвечаю:
— На техосмотре. Не успела забрать.
— Уже три недели? — приподнимает брови Савва.
Послав ему выразительный взгляд, прошу заткнутся.
Глава 35
— Я подожду вас на улице, — говорю родным, накидывая куртку.
Может быть, успею перехватить Громова, пока он не успел подняться. Нам нужно немного времени наедине, чтобы обговорить детали. Например, я хочу напомнить Матвею о том, что мои родители и братья не в курсе истории с машиной.
— Мы тоже сейчас спустимся. Андрей! — кричит мама. — Уедем без тебя!
— Походу, он этого и добивается, — хмыкает Савва.
Подхватив с пола рюкзак, выбегаю за дверь и несусь вниз, перепрыгивая ступени. Щеки горят. Мне приходится притормозить на первом этаже, чтобы перевести дух и немного восстановить сбившееся дыхание.
Толкнув подъездную дверь плечом, выхожу на прохладный, жалящий щеки воздух.