Но, судя по вкусу, — Савва цокает языком и передёргивает плечами, — та ещё параша.
— Тогда я вообще не буду платить. Сделай возврат моей порции. — Пихаю стакан обратно брату в руки.
— Воу-воу. Хочешь, чтобы мне выбили зубы старые бородатые байкеры?
— Ты всё равно хотел поставить себе виниры. Воспользуешься случаем и сэкономишь на сточке зубов.
Мы все вместе хохочем, громко и некультурно, привлекая к себе лишнее внимание толпы.
Чувствую, что на нас кто-то смотрит, и в этот раз безошибочно в толпе незнакомых людей нахожу взглядом лицо Матвея, наполовину скрытое защитным шлемом.
Он успел переодеться в чёрную с жёлтыми вставками форму для заезда.
Громов подмигивает мне и, прислонив два пальца к шлему в приветственном жесте, опускает визор.
Выпендрёжник.
Седлает мотоцикл.
Его закрывает плотное кольцо из людей, и мне остается только догадываться, как скоро произойдёт его заезд.
У меня потеют ладони, когда я думаю о травмах, которые может получить Громов, если приземлится неудачно.
— Кто это? — интересуется Савва. — Тот самый парень, про которого ты заливала отцу? Он существует?
— Что? Нет! — выкрикиваю слишком поспешно. — Это просто знакомый из универа.
Матвей мне чужой, а у меня потеют ладони и тахикардия, когда он, отталкиваясь двумя ногами, выезжает на трек.
Глава 17
Жадно впиваюсь взглядом в стремительно удаляющуюся жёлто-чёрную спину.
Зрители ликуют и улюлюкают, воодушевлённо хлопая в ладоши.
На это невозможно смотреть и не смотреть невозможно.
Я несколько раз пытаюсь отвернуться и прислушаться к тихому разговору Таи и Саввы, но не могу сконцентрироваться, продолжая неотрывно следить за Громовым.
Он развил максимальную скорость и уходит в повороты, лишь чуть её сбрасывая, наклоняет мотоцикл почти параллельно земле. Мне даже несколько мгновений кажется, что он не сможет выровняться и потеряет управление, кубарем с него слетев и переломав себе шею, но Матвею каждый раз удаётся совладать с рычащим двухколёсным монстром под ним.
"Вцепившись пальцами в защитное ограждение, вытягиваю шею, не боясь быть обрызганной грязью с головы до ног.
Я будто тоже там, на этом треке. Сижу за спиной у Громова, вцепившись в его плечи, и шепчу молитву ему на ухо.
Какой же он идиот. Смертник.