— А ты куда сдернул? — спрашивает Клим, показывая свету свою помятую рожу с заплывшими глазами, как у китайцев.
Присасывается к стакану с водой, осушая тот за три огромных глотка. Довольно рыгает.
После выписки из больницы я заехал к матери в дом и забрал из гаража тачку отца. Она стояла некатаная уже больше полугода. Впечатлить хотел одну дико строптивую особу, но она даже не взглянула на фирменные литые диски, сделанные на заказ, тогда как машину Ледовского пожирала глазами и разве что слюнями пол там не закапала.
— Дела были, — отвечаю уклончиво.
— У этих дел ноги от ушей и силиконовые буфера?
Ноги там, дай бог, сантиметров восемьдесят, а размер груди у Леры тянет на жирную двойку. Только ни хера я вчера не смог заценить, потому что Коротышка опять укуталась в тридцать три бесформенные одежки. И ни хера бы она мне не показала, даже если бы я попросил очень вежливо и состроил жалобное лицо, настроение у моей фурии было как у колючего дикобраза. Хорошо, не прописала мне по яйцам. Нужно было сразу догадаться, что к Окс ревновала.
Не стоит у меня больше на Оксану. Мозг зомбировал мой член, и теперь тот встает даже просто от запаха духов Коротышки, на других не работает.
Десять дней я гонял, где успел напортачить и чем заслужил игнор по все фронтам. И переживал, не найдет ли Лера за эти бесконечные однотипные дни кого-то особенного, того, к кому будет нежно прикасаться ласковыми пальцами и при этом филигранно воротить нос.
Пока готовится кофе, растираю лицо ладонями. Я тоже не особо бодр в это славно светлое время суток. Челюсть сводит от приступа зевоты, глаза слипаются, а ведь я, в отличие от Клима, провел тухлый вечер дома, играя в приставку и переписываясь с Коротышкой.
Со мной она вчера так и не села в тачку. Вызвала такси и слишком быстро укатила. Я не успел ей насытиться.
Опять голодный.
Она вынула меня из бана, но отвечала не особо охотно.
Я хочу завладеть всеми ее интересами. Чтобы ловила каждое слово и задавала вопросы сама. Чтобы улыбалась мне и смеялась над моими шутками.