Это было правдой, но за годы работы Эсми научилась относиться к таким проблемам спокойно, потому что, как всегда говорила мама: “Все можно исправить, кроме смерти”. Вспомнив эту фразу, она вздрогнула — ну почему именно сейчас слова о неминуемом всплыли в ее голове?
— Бывает. У меня однажды так было с аппаратом. Ничего, нашли. У меня есть знакомый на таможне. Может, позвонить ему?
— Не переживай, мой брат уже этим занимается, — солгала она. — Просто неприятная ситуация и все.
— Согласен. Но если будет нужно, ты скажи, я всегда помогу.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Спасибо тебе.
Эсми удобней устроилась в кресле, повернула голову и посмотрела на Муслима. Ей нравилось наблюдать за ним, когда он вел машину. Сосредоточенный, серьезный, большой и любимый…Но даже ему она решила ничего пока не говорить. Скрытность была ее отличительной чертой. Сначала она молчала о том, что несчастлива в браке. Теперь молчит о том, чего сама очень боится.
Заехав на горную базу отдыха, они оставили машину на парковке, взяли вещи и поднялись на ресепшн.
После обеда пошли гулять по территории. Свежий и бодрящий воздух кружил голову, под ногами скрипел снег, и он же лежал на ветках деревьев и елей, как пушистый хлопок. Щеки горели и алели от жгучего мороза, но в душе Эсми все расцветало, когда, забыв о шишке, она наблюдала за тем, как ее любимый мужчина лепит с детьми снеговика.
— Эсми, ты не хочешь слепить третий шар? — спросил раскрасневшийся мужчина."
"— Нет-нет, мне и так хорошо, — засмеялась она. — У вас и без меня отлично получается.
— Лентяйка! — пожурил Муслим. — Тогда поищи нам шиши для глаз и носа.
— Это пожалуйста, — Эсми развернулась и пошла по протоптанной тропинке к ёлкам.
— Эй, Эсми, — она услышала за спиной голос Муслима и обернулась. А он в это время дернул за верхнюю ветку и на них повалил пушистый снег. Белая вязаная шапка, волосы, пуховик, ресницы — всё было усыпано им. Эсми закричала от ножиданности, рассмеялась и ударила кулачком по груди Муслима.