С другой стороны, ослушаться отца — тяжкий грех, особенно в такой ситуации. Однако отец быстро угасает — он уже не в состоянии крикнуть в полный голос, заставить мгновенно повиноваться одним лишь своим присутствием. Еще немного, и он умрет…
— Ну же… До-о-очка… — тихо стонет Султан. — Брата… Брата позови!
Лейла принимает компромиссное решение. Развернувшись, она медленно идет за дом — голову втянула в плечи, не оглядывается. Я догадываюсь, что собирается сделать хитрая девчонка. Беслан сейчас пребывает в прострации.
Тут будет реклама 1
То, что он совершил, могло сделать только какое-то сказочное чудовище из кошмарного сна, по мусульманским понятиям. За два месяца я от нечего делать основательно изучил психотип каждого обитателя усадьбы и могу с уверенностью предположить, что парень в данный момент сидит где-нибудь в дальнем уголке двора и бездумно пялится на свои окровавленные руки. Охранные рефлексы на нуле, сознание свернулось в клубочек, короче — психофизиологический ступор, нормальная реакция человека на ненормальное деяние рук своих.
Тут будет реклама 2
Скажи сейчас сестра: «Иди — отец зовет!» — и побежит ведь как миленький, ни капли не сомневаясь в достоверности полученной информации. Потому что это прочно вошло в привычку и застряло на уровне подсознания: двадцать восемь лет отец звал его — от ползунковых времен «иди к батьке, Бесланчик, иди мой джигит! Да ножками, ножками, не ползи — ты уже большенький, не надо ползать…» и до настоящего времени, — и он бежал на зов, бросая все дела, не сомневаясь, что надо бежать…
Нет, маленькая мудрая женщина не станет звать брата, — я каким-то шестым чувством ощущаю это, глядя на ее напряженный затылок.
Тут будет реклама 3
Еще четыре шага, и она зайдет за дом, куда не долетят предсмертные хрипы Султана, — встанет за углом и будет ждать, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Ждать, когда отец умрет…"
"— Стой! — хрипит Султан. — Иди… иди сюда… Лейла послушно возвращается — не успела! Умирающий горец тоже понял, что собирается сделать дочь.
Тут будет реклама 4
Понял, что сейчас угрозы и окрики не помогут. Собрав в кулак все оставшиеся силы, он тихо, но внятно бормочет:
— Его все равно убьют… По приговору шариатского суда… Он слабый — все расскажет… Это позор… — Немного отдышавшись, продолжает:
— Позор на род… Все будут пальцем показывать, когда Беслана будут казнить… Вот, скажут, недотепа, который убил отца за то… за то, что тот спал с его женой.
