После революции эти улицы, не мудрствуя лукаво, переименовали в Красноармейские – первая рота стала Первой Красноармейской, вторая – Второй, и так до Тринадцатой Красноармейской. Вторичное переименование улиц в девяностые годы прошлого века не затронуло эти улицы, видимо, до них просто не дошли руки, и они так и остались Красноармейскими.
Из всех Красноармейских улиц Двенадцатая, пожалуй, самая тихая и малолюдная, в ней сохранилось какое-то скромное провинциальное очарование.
Хотя, пожалуй, слово «тихое» для этой улицы не вполне подходит – на ней расположено много гаражей и автомобильных мастерских, так что шум работающих моторов часто нарушает патриархальную тишину этой улицы.
На эту-то улицу и приехали Ухо с Маркизом.
Остановив свою машину возле закрытых ворот одного из гаражей, Ухо подошел к этим воротам и постучал – для начала деликатно, костяшками пальцев.
На этот стук никто не ответил.
Он постучал громко, потом еще громче, кулаком, затем пару раз ударил в ворота ногой, и только тогда из гаража донесся недовольный скрипучий голос:
– Ты чего там стучишь? Ты чего стучишь? Вот я тебе сейчас по башке постучу, тогда будешь знать!
– Дядя Паша, это я! – крикнул Ухо.
– Что значит – я? – донеслось из-за ворот.
– Я это, Ухо!
– Правда, что ли? – послышались приближающиеся шаги, и одна створка ворот открылась. В проеме показался сутулый дядечка лет семидесяти в измазанной машинным маслом спецовке и бесформенной кепке неопределенного цвета.
– Здоров, дядя Паша! – приветствовал его Ухо.
– Здоров, Ухо! – отвечал ему хозяин гаража. – Ты прости, что я тебя сразу не пустил, тут, сам понимаешь, всякая шантрапа шляется, кому ни попадя нельзя открывать.
– Это верно, дядя Паша! Кому ни попадя открывать опасно. Ну что – нас-то пригласишь?
– Отчего не пригласить? Тебе, Ухо, я завсегда рад, ты же знаешь. А кто это с тобой? Вроде незнакомый… – Старик подозрительно уставился на Маркиза.
– Леня, друг мой! – представил Ухо.
– Ну, коли друг, то пускай тоже заходит… твои друзья – это и мои друзья… – Дядя Паша отступил в сторону, пропуская приятелей в свое царство.
В гараже у дяди Паши было темновато и грязно. Здесь царил устоявшийся запах бензина, солярки и машинного масла и стояло несколько машин, находящихся в разной степени ремонта или распада, вокруг которых валялись в живописном беспорядке всевозможные детали и инструменты.