Сокурсники осмелели и посыпались реплики:
— Какая разница, если месторождение находилось в зоне отчуждения? Значит, оно ничейное!
— Кто первый захватил, тому и принадлежит жила. Нечего терхам было вообще соваться!
— Терхи вечно лезут, куда не просят!
— Раз наши исследователи нашли жилу, значит она наша!
Я заметила, как пятерка студентов по обмену напряглась. Терхи слушали реплики ""из зала"" с заметным недовольством.
Эвелина позволила студентам высказаться, степенно прохаживаясь между рядами и осторожно, как она это умела, осаждая самых ретивых.
Когда между выкриками образовалась пауза, Эзро выпрямил спину и вставил свое веское слово:
— Зона отчуждения есть зона отчуждения. Неважно, кто и что там первый нашел. Эта территория не принадлежит никому. Лерийцы первые нарушили договор. Мы только последовали их примеру!
Одногруппники, естественно, не оставили такой выпад без ответа.
— Еще чего! Это наше месторождение! — возмущались одни.
— To есть мы захватили — мы плохие, а вы захватили — вы хорошие? — задавали риторические вопросы другие.
Шум и гул нарастал, студенты вскакивали с мест, некоторые даже подались в сторону терхов. Гости не дергались. Как обычно, выглядели так, будто любого вмиг заткнут за пояс.
Ничего себе у них выдержка! Или это самомнение? Я никак не могла определиться, восхищаюсь терхами или начинаю считать их зазнайками с синдромом альфа самцов.
Одногруппники продолжали возмущаться, доходило почти до оскорблений:
— Терхи убийцы, что бы кто ни говорил!
— Наши только забрали месторождение, а захватчики империи Тейзарх пришли убивать!
Градус агрессии резко подскочил.
"Терхов было мало, но они не выказывали страха, а выглядели сплоченными, уверенными, стойкими. Нашим легко закидывать угрозами и оскорблениями тех, кто в меньшинстве.
Когда несколько лерийцев повскакивали с мест, Эвелина подняла руку, и ребята замерли.
— Так! Я позволила всем высказаться. А теперь немедленно всем сесть на места! — когда преподавательница говорила таким тоном, ей хотелось непроизвольно подчиниться. Даже я перестала крутить головой и сосредоточилась на Эвелине.
— Мы еще не раз убедимся, что у каждой стороны своя правда. А пока поясняю.