— Она будет ронять слюни и слёзы, искать объяснения в стереотипах. Она старше, я младше, а в Китае это крайне важный фактор. Буквально вчера у меня был разговор с двадцатисемилетней девушкой. Для неё, оказывается, я второй сорт в иерархии приоритетов. Потому что ей нужно всё здесь и сейчас — женский век короток, она хочет семью, большой дом, путешествия. Я смогу дать ей всё это с лихвой лет через пятнадцать-двадцать, вот только тогда я буду в самом расцвете сил, а она, увы, уже нет.
— Время — дорогой ресурс, отлично, что вы это понимаете, — кивает японец.
Сато Хироши садится напротив.
— И по поводу услышанного, насчёт двадцатисемилетней вчера. Если бы я знал о ваших многочисленных романтических связях, я бы не взялся за ваше дело. То, каким я вас видел в Японии — одна ситуация.
— Не поверите, ни одну ещё не поимел в том смысле, о котором вы говорите. Только присматриваюсь.
— Ещё хуже, — отвечает Хироши. — Не буду разбираться, что в вас работает неправильно, но если отсутствует закономерное технологическое завершение цикла, предусмотренное разработчиком, — он поднимает палец вверх, подразумевая бога, — значит, в системе есть серьёзные сбои.
— Считайте, что я рано повзрослел, и ментально ближе к вам, чем к ровесникам, — отмахиваюсь. — Иногда рулит голова, а не инстинкты. Сегодня вьетнамку будить не стал, понимая, что мы не одни в номере — это одна из причин.
Не объяснять же технические детали.
— Возвращаясь к Ли Миньюэ: когда вы поможете ей абсолютно бескорыстно, любые попытки дискредитации с её стороны станут неприемлемыми для неё самой.
— Пожалуй, соглашусь. Плюс я знаю её как личность, она точно не способна на подлость — особенно когда я выше в иерархии благодарности.
— Именно. А если вы с ней сегодня переспите, то из разряда недосягаемого божества, превосходящего её во всех планах, перейдёте в категорию равных или даже ниже. Вы только что рассказали о ситуации, где для двадцатисемилетней оказались вторым сортом.
— Интересная логика.