Из-за брака и ребенка он был вынужден рано начать двигаться по жизни. В двадцать два года открыл вместе с несколькими товарищами собственный магазин, сравнимый по масштабам с супермаркетом, который вы сейчас строите. Только если у твоего партнера есть мозги, ресурсы и полезные связи, то у моего товарища тогда были только рабочие руки и немного стартовых денег. Они даже фундамент сами заливали, экономя на рабочих.
— И к чему ты ведешь этой длинной историей? — нетерпеливо спрашивает До Тхи Чанг.
— А к тому, что для меня подобная жизненная стратегия кажется вполне разумной, — объясняю ей.
— Ближе к сути дела, — требовательно настаивает вьетнамка.
— Если вступать в отношения, то только с серьёзным содержанием и перспективой, — продолжаю я. — И я хочу ребёнка в свои восемнадцать-двадцать лет, чтобы к его двадцати пяти годам мне было всего сорок два года — и быть относительно свободным молодым отцом, который честно отдал перед природой все биологические долги.
До Тхи Чанг резко останавливается посреди аллеи и пристально смотрит на меня с округлившимися от удивления глазами:
— Ты сейчас шутишь или нет?
— Сам не знаю, — честно пожимаю плечами. — Можешь считать, что во мне одновременно живут два разных человека. Один — тот, которого ты видишь перед собой, а второй — сорокалетний мужчина, которого уже не интересует многое из того, что обычно волнует молодых парней.
— Удивительно, что ты решил поднять эту тему именно со мной, — признается вьетнамка, продолжая неспешно шагать в направлении общежития.
— А почему бы и нет? Ты родом из Юго-Восточной Азии. А чем традиционно славятся женщины оттуда? Правильно — покорностью мужу и верностью семье. Если такая женщина, как ты, по-настоящему любит и ценит отношения, это самая лучшая, преданная, добросовестная и искренняя партнерша до последнего вздоха.
— Где-то я с тобой соглашусь, — кивает До Тхи Чанг. — Но я же тебе уже неоднократно говорила, что любовь — это совершенно не ко мне.
— Если существует тьма, то обязательно должен быть и свет, — философски констатирую я. — Когда у тебя мелькал тот самый взгляд киллера, я заметил в твоих глазах абсолютно чистую, искреннюю ненависть.