Что ему было нужно от меня вчера?
Снова прокручиваю в голове нашу перепалку.
Вроде я же ничего такого не сказала, только правду, но он, наверное, будет мстить теперь.
Вздрагиваю, потому что вижу его широкоплечую фигуру у самого входа. Стоит и треплется со своими дружками. Непроизвольно замедляю шаг.
Вдруг понимаю, что мне страшно идти туда, проходить мимо него и его приспешников.
— Что встала на дороге, Савельева!
Абрамова проходит мимо, задевая плечом.
Решаю никак не реагировать, но девица вдруг останавливается.
Абрамова откидывает с лица струящиеся по плечам светлые волосы и прищуривается.
— Ты, крыса облезлая, что тебе нужно от Ярика? — цедит зло.
При первых словах королевы школы подруги издают смешки. Видимо им нравится смотреть, как оскорбляют других.
Я молча обхожу ее и иду дальше.
Абрамова нагоняет и встает передо мной, уперев руки в бока.
— Эй, ты глухая? Я тебя спрашиваю!
— Меня? — делаю вид, что сильно удивлена и тут же продолжаю, — извини, я думала, ты сама с собой разговариваешь.
Тут раздаются смешки уже с других сторон, и я понимаю, что к нашей перепалке прислушиваются все, проходящие мимо. Даже шаг замедлили.
Лицо Абрамовой, сначала спокойное, вдруг темнеет, а глаза заметно сужаются. Видимо дошел смысл.
— Что? Что ты посмела вякнуть? — шипит она.
Но отступать я не намерена. Мне вообще плевать на нее, я не хочу конфликтов в школе, но и так с собой разговаривать не позволю.
— Только то, что слышала.
Снова огибаю ее и ускоряюсь, мне даже плевать, что придется проходить мимо парней.
Вдруг чувствую резкую боль.
Дергают за волосы с такой силой, что вся кожа моментально загорается. Разворачиваюсь на сто восемьдесят, пытаюсь вырваться, но Абрамова вцепилась так, что не отодрать.
Боль усиливается. Я пытаюсь достать ненормальную, подцепляю ее волосы, но подружки начинают хватать за руки.
Заканчивается все также внезапно, как и началось.
— Так, разошлись, — жесткий окрик, уверенный голос.
Королев.
— Отцепилась от нее, я сказал!
Хочет, чтобы я оставила его подружку в покое, но ведь она первая начала. Я только защищаюсь. Он же должен был видеть со своего места!
Ничего не понимаю, только чувствую, что больше никто не тянет и я могу выпрямиться и поправить волосы. Что я и делаю.