Осматриваем обычный проходной двор с детской площадкой и самодельными клумбами под окнами первых этажей. Дверь открыта настежь и для надежности зафиксирована кирпичом.
Шагаем в темный проем, отходим в сторону, пропуская двух мужчин с громоздким диваном. Мне, видно, как к подъезду подъезжает тентовая Газель, перекрывая обзор на нашу машину.
Макс вызывает лифт, шагает в кабинку и, недовольно поморщившись, косится на сильно потертые кнопки. Украдкой улыбнувшись, сама нажимаю на кнопку нужного этажа. Издавая страшные, поскрипывающие звуки, лифт поднимает нас на восьмой.
Звонок у пострадавших не работает, приходится стучать. Чудесным образом открывается дверь напротив и к нам выходит тоненькая женщина с кукулей из седых волос на макушке. Вместо халата на ней тёмно-синяя юбка-карандаш ниже колена, блузка в мелкий черный цветок и вязаная жилетка.
— Вы к этим? — кивает на закрытую дверь.
— К Сиротиным, да. А вы, простите, кто? — интересуется Макс.
— Нет их. Танька в магазин за молоком ушла, а муж ее на работе с утра.
Макс молча достает удостоверение. Инесса Викентьевна наклоняется чуть не вплотную, чтобы прочитать написанное. Её тонкие губы растягиваются в довольной улыбке.
— Ну наконец-то меня услышали!
Я делаю шаг ближе к Максу. Переглядываемся, в его глазах неожиданно появляются смешинки. Он засовывает руки в карманы и кивает мне, давая карт-бланш на общение.
— Рассказывайте, что у вас случилось, — предлагаю соседке Сиротиных.
— У меня? Да, у меня случилось. Вы знаете, жить стало совершенно невозможно. У них же черте когда, лет семь назад стряслось страшное. А я Таньке говорила, что дочку надо в больнице держать, странная она у них. А Танька мне все твердила: «Нет показаний. Нет показаний». А я столько лет в школе проработала, у меня глаз наметан…
— Ближе к делу, пожалуйста, — перебиваю я, предчувствуя нечто страшное, от чего волосы на руках и затылке встают дыбом.
— Это все по делу, — важно отвечает Инесса Викентьевна. — Так вот, девочка эта с собой покончила малюськой еще, подростком. Прямо из окна своей комнаты выпрыгнула. Представляете?
— Твою мать! — рычит Макс, а я, сглотнув, закрываю глаза, чувствуя, что внутри случается обрыв и от желудка по животу разливается кипяток.
Открыв глаза, обнаруживаю, что держу Марьянина за руку. Его брови вздернуты от удивления.