Турки, по всей видимости, решили, что они смогут противостоять нашему флоту, но жесток просчитались. Он был потоплен весь в течение двух суток. Ни один турецкий моряк или морской офицер в итоге не выжил. Наши штурмовики без малейшей жалости добивали в воде выживших после чудовищной силы взрывов, которые разносили турецкие крейсера и линкоры на куски. Это было тотальное уничтожение нелюдей, презревших даже узы боевого братства и никто не проронил из-за них в наших рядах ни единой слезинки."
"Мы все, словно окаменели и превратились в роботов.
Какие там раны, сломанные пулями рёбра и ожоги! Мы их не замечали и, вколов в себя несколько ампул мощных антибиотиков, препаратов поддерживающих силы, а также другой боевой химии, которая была раз в пять мощнее фенамина, мы, передохнув пару часов, шли в бой. Иногда случалось так, что мы не успевали прийти на помощь к какому-нибудь осаждённому монастырю или храму и тогда его последние защитники вызывали огонь на себя, говоря, что в живых их осталось двое, трое или пятеро.
Они умоляли нас покарать их убийц и мы это делали. С борта ракетных крейсеров, а иногда и из пусковых шахт в Южной и Северной Америке стартовали тяжелые ракеты, несущие к цели огромные теромобарические боеголовки.
Их взрывы были ужасны. В зависимости от погодных условий при взрыве образовывалась огненная сфера диаметром до полутора километров и всё, что оказывалось внутри неё, обугливалось до полной неузнаваемости. Всего таких пусков было произведено девятнадцать и два в том числе по пригородам Стамбула.
Жертвы были очень велики, но и преступления турок тоже ведь были чудовищны. Уже вечером первого дня нашей самой главной задачей было сломить сопротивление турецкой армии и отрядов самообороны, в которые моментально превратились погромщики. Так они себя называли, когда, охваченные ужасом от того, что с ними никто не церемонится, начинали сдаваться в плен. В плену с ними тоже не церемонились. Их немедленно разували и скручивали им руки узкими полосками пластика, похожего на металл, порвать который было выше человеческих сил, после чего укладывали рядами прямо на земле.
Четверо суток нам приходилось буквально выдирать турецких солдат и погромщиков из множества подземных убежищ. Они пытались выставить перед собой живой щит из стариков, женщин и детей, но в таком случае если они не сдавались через полчаса, то мы уничтожали всех термобарическими боеприпасами.
