Дети белой богини

Но как?! Каким образом окровавленный костюм попал в дом Германа?!»

«Я помочь тебе хотел...» Вспомнил вдруг про рисунок. Герман - сумасшедший! Сам признал­ся, что разбитая машина принадлежит соперни­ку. Ревновал любимую женщину. И чувствовал свою безнаказанность. Он, следователь прокура­туры. Все сходится. И ломик. Тот самый...

Александр шел, не замечая, что давно уже миновал дом, в котором живет, и теперь направ­ляется к Пятачку. Думать на ходу было легче. Если бы остановился, мысли придавили бы, словно тя­желый груз.

- Александр Александрович!

- А? Что?

Опомнился: вечер, начало десятого, он стоит на Пятачке. Вокруг молодежь, шум, суета, пья-^ ная ругань. На освещенной автобусной останов­ке увидел смущенную рыжеволосую девушку. Роза. В новенькой модной курточке из искусст­венного меха, опушка под цвет волос - рыжая. Похорошевшая, румяная. Под руку с молодым че­ловеком. Пригляделся: высокий, крепкий парень, широк в плечах, над губой темные усики.

- Вот. Леша приехал. - Роза кокетливо попра­вила меховой воротник.

- Здравствуйте, - протянул ему парень руку. Пожав ее, Завьялов, поинтересовался:

- Насовсем или как?

- Да вот, приехал уговаривать, чтоб со мной в Москву, - застеснялся тот. - На стройке работаю, платят неплохо. Бригада у нас хорошая подобра­лась. Когда гуртом, не обижают. А Москва сей­час строится.

- Леша, тебе ж в армию весной! - сказала Роза.

- А мы ребеночка родим. С твоим Илюшкой получается двое. И никуда меня не заберут.

- Да ну тебя! Он шутит! - счастливо рассмея­лась молодая женщина. И напомнила: — Вы ведь его искали, Александр Александрович!

- Да теперь это уже не актуально, - отмах­нулся Завьялов.

- Я могу пойти в прокуратуру, - твердо ска­зал Алексей. - Лишь бы Розу не трогали. Хотя мы ничего не слышали. Кроме того разговора по телефону.

- Как-как?

- Уважительно. Про какую-то вещь говорили. И про рисунки.

- Про мои рисунки. - уточнил Александр."

"- А вы картины рисуете? - с уважением по­смотрел на него парень. - Может, они выставку хотели устроить?

- Собрание маниакальных заблуждений, - ус­мехнулся Завьялов.

Теперь сомнений нет, той ночью Маша зво­нила Герману. Она его ждала. Не Павла.