– Что по чемодану бабки? Где она вообще сама?
Последний вопрос прозвучал так грозно, что у меня внутри все сжалось.
– Да непонятно все с этой бабкой, – неуверенно начал молодой охранник.
– Рассказывай! В подробностях!
– Мы ж уже договорились с домом престарелых, что доставим ее. Там место освободили. Сказали, чтобы везли сразу к ним, в питерский филиал. Еще настаивали, чтобы никуда не заезжали, даже если старушка будет очень просить. – На последнем предложении охранник поморщился.
– А вы что?
– Мы почти… – Лицо парня покрылось красными пятнами.
– А она?
– А она ничего. Вначале сидела. Потом оставила свой чемодан, сумочку и решила прогуляться.
– Так и сказала, что гулять? – Глаза Арбенина потемнели.
– Якобы вы разрешили. И если не верим, можно вам позвонить. – Пятнистый румянец парня стал еще ярче.
– И пока двое пятилетних детей не вынесли эту дверь, даже не заподозрили, что вас обвели вокруг пальца, – закончил вместо охранника Арбенин.
– У нас и мысли не было, что бабка бросит вещи. Мы пока чемодан со второго этажа сносили, она раз двадцать попросила быть осторожнее. Кряхтела так, словно у нее там хрусталь с фарфором. Коллекционные!"
"– В головах у вас хрусталь с фарфором! – отмахнулся босс.
Выяснив что можно, Арбенин растекся по спинке кресла.
– А сейчас что делать? – тихо, словно боясь беспокоить начальство, уточнил охранник.
– Что делать… – Босс зевнул. – Ждать.
Синие глаза закрылись. Но только я подумала, что сейчас Арбенин снова уснет, как в кабинет ворвался начальник службы безопасности. И события закрутились с такой скоростью, что дрема слетела с меня окончательно.
Уже через пару минут стало известно, где сейчас находится Генриховна.
Еще через минуту пришли какие-то тревожные новости из офиса компании. Что именно произошло, было непонятно, но Белов и Арбенин так кричали в свои телефоны, что овчарка охраны сделала подкоп под будку и изобразила страуса.
А спустя еще несколько секунд, бодрая и собранная, я уже неслась за детьми на улицу.