"
"– Не нужно меня ни с кем знакомить! – От внезапной обиды я даже всхлипнула.
Ума не приложу, как от состояния «сильная и независимая» за несколько секунд умудрилась дойти до размазни обыкновенной.
– Очень нужно! – Арбенин достал из кармана ключ-карту и открыл номер.
– Уверена, вы и без меня прекрасно справитесь. – Я отшатнулась к противоположной стене и на всякий случай скрестила на груди руки.
– Ты теперь моя жена. Я не могу шляться по чужим номерам без тебя. – Этот нахал еще и издевался.
– Наше бракосочетание ненастоящее.
– Перед обрядом шаман меня немного просветил. Рассказал, как мать островов наказывает плохих мужей. Перспектива пугающая! О второй двойне можно будет забыть надолго.
Словно мой отказ вообще для него ничего не значил, Арбенин вновь подхватил меня на руки. Только уже правильно! И понес в номер.
– Чувствую себя извращенкой. – Чтобы даже случайно не встретиться взглядом с другой женщиной, я крепко зажмурилась.
– Я тоже, – ответил мой мучитель. – И скажу по секрету, это дико заводит.
Он позволил мне соскользнуть по его телу вниз. Как по бугристой горке. И тут же захлопнул дверь.
После этого осталось сгореть со стыда и пеплом осыпаться на пол. Учитывая, как быстро колотилось сердце, от трения до первой искры оставалось всего ничего. Но будто мало Арбенину было издевательств надо мной, он осторожно коснулся губами губ. Погладил по щеке. И, убивая своим теплым дыханием, произнес на ухо:
– Здесь никого нет.
* * *Костя
Церемония и поздравительная двухчасовая программа чуть не стоили мне нервной системы. Продержался исключительно на морально-волевых. Взглядом распугивал любопытных зевак. Одергивал каждые пятнадцать минут шамана, который так и лип к моей молодой жене. И мысленно прикидывал, что сделаю с этим красивым растерянным чудом, когда останемся наедине.
Вариантов было не так много. Я уже четко понимал, чего хотел – Варю, всю. Так сильно, что крышу рвало на части.
Положение было патовым. Хоть на стену лезь от отчаяния. Или ищи где-нибудь бром, чтобы успокоить расшалившееся либидо.
Но когда моя тихая, робкая няня устроила в коридоре сцену ревности, в мгновение ока забылись и бром, и отчаяние. Чуть прямо у стены не присвоил это разъяренное сокровище.