Присутствие Эйдена не только наполняет мой воздух, но и покоряет его.
Разбивает.
Разрывает на части.
Его рука проскальзывает под мою футболку в том месте, где топ встречается с джинсами. Я шиплю на выдохе, когда его грубая, мозолистая рука касается моей более мягкой кожи.
Эйден отстраняется, и воздух наполняет мои легкие. Я дезориентирована, когда он лениво и зловеще ухмыляется.
— Ничто да? — он показывает за спину.
Вот тогда я понимаю, что мы на публике.
Я просто позволила Эйдену поцеловать меня до умопомрачения на глазах у всей школы.
Мои щеки горят, и я замираю, словно это заставит меня исчезнуть.
Сзади нас не доносится никакой болтовни, так что я уверена, что все внимание приковано к нам.
Может ли земля поглотить меня, пожалуйста?"
"Все еще обнимая его, Эйден поднимает меня и выносит наружу. Я прячу голову в изгибе его шеи, не смея ни с кем встречаться взглядом.
Эйден наклоняется к моему уху и шепчет:
— Пришло время тебе полностью стать моей.
Глава 20
Эйден не останавливается, когда шепот прерывается всякий раз, когда мы идем.
Он не останавливается, когда его товарищи по команде воют позади нас.
Его шаги уверенные, в то время как его пальцы продолжают рисовать круги у меня на спине.
Я хочу думать, что это милое прикосновение, но у Эйдена работает все по-другому, не так ли? Он не умеет быть милым. Собственничество ему больше подходит.
Вся школа просто смотрела, как мы ласкаем друг друга языком, и все, о чем я могу думать, это о значении этих крошечных кружочков.
По правде говоря, мне наплевать на аудиторию.
Все мои чувства наполнены Эйденом. Его ростом. Его мышцами, которые с таким же успехом могли быть сделаны из гранита. То, как легко и уверенно он обнимает меня.
Его сила всегда сводила меня с ума. В том, как он несет меня, есть что-то... мужское.
И его запах. Его чертов, чистый, вызывающий привыкание запах.
Спрятав голову в изгибе его шеи, я не могу устоять перед желанием вдохнуть его и сохранить в памяти его запах.
Дверь щелкает, затем закрывается, и Эйден останавливается. Это мой сигнал поднять голову. Я выдыхаю, разглядывая простую, нетипичную комнату, которая, должно быть, предназначена для гостей. Тут стоит кровать среднего размера, тумбочка и шкаф. Стены оклеены обоями в цветочек.
Это напоминает мне о... доме.
Не о моем доме с тетей и дядей, а о моем настоящем доме в Бирмингеме.
Это такая тревожная мысль.
Я не помню дом и не хочу вспоминать.