Если я хочу защитить свое здравомыслие, мне нужно ловко разыграть свои карты.
Если бы это был футбольный матч, то сейчас как раз то время, когда команда проигрывает, и тренер должен сделать решающий выбор. Он может броситься в атаку и оставить пустоту сзади, что дорого обойдется ему в случае контратаки. Или он может удерживать свой строй, втягивать противника, а затем атаковать, когда другая сторона меньше всего этого ожидает.
Я всегда предпочитала второй вариант.
С тех пор как я встретила Эйдена, я была командой, смирившаяся с поражением еще до начала игры.
Стратегия проигрыша была прекрасной, когда Эйден просто заявил о своей победе и двинулся дальше. Теперь, когда он давит на меня, пришло время сменить тактику.
С начала этого учебного года я использовала всю атаку, что, очевидно, не влияет на Эйдена. Он не только более сильный, крупный — и злой — противник, но и получает удовольствие от моей бесполезной борьбы.
К приманке. К ожиданию. К атаке.
Боже. Я начинаю думать, как он.
Но опять же, нужно быть монстром, чтобы остановить монстра.
Он наклоняется ближе, так что его дыхание щекочет мою нижнюю губу. У меня перехватывает дыхание. Он всегда так близко, чтобы поцеловать меня, но никогда этого не делает.
— Осторожнее, милая. — он тянет меня за волосы. — Ты подталкиваешь меня.
— Ты делаешь это первым, — выдавливаю я.
— Это ничего. — его губы нависают над моим ухом, прежде чем он высовывает язык и облизывает раковину. — Обещаю, тебе не понравится, когда я подтолкну тебя.
Я сдерживаю озноб от его слов и близости и встречаюсь с ним взглядом.
— Разве ты уже не делаешь этого? Во что, черт возьми, ты играешь с Ким?
Он наклоняет голову набок, его губы кривятся в ухмылке.
— Стань моей, и игра прекратиться.
— Черт, Эйден. Ты не можешь так нечестно играть.
— Кто сказал что-нибудь о честности? — его рука поднимается к моему горлу, и его большой палец нащупывает точку пульса. Он одержим этим местом. — Я говорил тебе, что стану угрозой всему, что ты любишь. Рид это только начало. Пришло время тебе сделать шаг, милая. — он тянет меня за щеку. — Но не тяни. Терпение никогда не было моей силой.
Он отпускает меня, оставляя бездыханной и бескостной у стены, когда неторопливо входит в класс.