Что еще ему сделать прямо здесь и сейчас, кроме поцелуя?!
Он что — реально его ждет и думает, что я это сделаю?
Поймала себя на мысли, что разглядываю его губы…
А потом подняла глаза выше и его взгляд меня смутил.
Да, он явно ждал поцелуя. Хотел, я читала это в синих глазах, которые даже, кажется, потемнели…
То есть, это не одна лишь наглость и попытка меня унизить — он ХОТЕЛ поцелуя сам.
Ой…
От этого открытия в животе екнуло."
"— Поцелуев ты никогда не получишь от меня, — сказала я ему в лицо и еще раз дернула свои руки, и на сей раз он их отпустил, очевидно, почувствовав, что все равно не дождется того, что хочет.
— Что ж… — хмыкнул наглец. — Я хотел все наши распри решить одним махом, но ты свой выбор сделала.
— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как холодеют руки от страха. Я, конечно, смелая девочка, но от этого мажора, считающего себя неуязвимым можно ожидать чего угодно…
— Узнаешь, — лениво отозвался Архип, презрение в его взгляд вернулось.
Я шумно вздохнула и рухнула в ближайшее кресло.
Слава богу, ушел. Потому что я уже действительно начала опасаться, что сама с ним не справлюсь — мало ли что у него в голове? Хотела уже бежать в двери, открывать ее и громко звать на помощь. Но что-то меня сдержало…
Стыдно, наверное.
Вроде бы я не виновата, он сам вломился ко мне, а все равно стыдно.
Хотя чего-то криминального он не сделал мне, все равно какое-то странное ощущение, что между нами что-то происходило.
Вот интересно — а у него биополярочки случайно нет? Сначала он смотрит на меня так, будто бы я собачьи экскременты на его белоснежных брендовых кроссовках, а потом…
На мои губы так, что казалось еще секунда и он поцелует меня сам. Потому что хочет это сделать.
Я надеюсь, этот мажористый козел не решит в меня влюбиться?
Это будет полный аут.
Между мной и сводной сестрой, с которой и так отношения явно не заладились, не по моей воле встанет Архип. Потом об этом узнает отец Дины и выгонит меня на улицу ну или просто устроит мне концлагерь, что не легче. Владимир при маме улыбается мне, но я ему по сути так и остаюсь чужой и прекрасно ощущаю холод и равнодушие. А Динку он чень любит, это видно невооруженным глазом. За свою родную дочь он меня со свету сживет.