Вздрагиваю, когда замечаю мужчину, стоящего лицом к окну.
— Доброе утро! — Он не отвечает, поэтому зову еще раз, — Давид?!
Замечаю свою сумку возле его ног. Прикусываю губу. Ну что ж, сама не хотела тянуть…
Обхожу, и, зажмурившись, рублю одной фразой:
— У меня не может быть детей. Никогда.
Жду реакции. Мы оба молчим. Странно, но в глазах нет удивления. Он знал? Откуда?
— Я говорил тебе, что люблю и всегда приму твою сторону. Ты зря боялась сказать. Моих чувств это не меняет. — Голос Давида дрожит.
Улыбаюсь. Выходит обречённо и потерянно. Вижу нас словно со стороны.
— Пойми меня. Я не хочу портить твою жизнь. Твои родители мечтают о внуках. Со мной у тебя не может быть того будущего, о котором ты мечтаешь. Сейчас ты в эйфории, ты влюблен. А через год? Когда я надоем, когда у твоих друзей будут дети? Когда ты тоже захочешь? Будешь жалеть меня, тихо ненавидеть свою слабость и... и ничего больше…
Замираю и жду его ответа. Если скажет сейчас, что готов будет на кардинальные меры… но вместо этого звучит:
— Ты снова принимаешь решение в одиночку.
Ему действительно важно это? Тогда да, да я принимаю решение сама. Кто—то из нас двоих обязан быть реалистом. И пусть это буду я. Мне легче, ведь я не знаю, что значит расти с обожающими тебя мамой и папой. А он рос любимым сыном. Он и сейчас маленький мальчик для своей мамы. В их доме обязательно должен звучать детский смех, а они — вся его семья — дарить этим детям свои любовь и ласку.
Я пытаюсь донести до Давида свою мысль. Ведь я его люблю. И должна исчезнуть из его жизни ради него. Он… он самый лучший. Он достоит счастья! Он, человек, умеющий чувствовать…
Я ухожу и быстро собираюсь.
— Я не могу удерживать тебя силой, Саш. Если ты уверена в своем решении, — сглатываю ком, — кто я такой, чтобы снова убеждать тебя в обратном? Мне кажется, я не раз доказал силу своих чувств.
Горит. Внутри все горит огнем.
— Хочу, чтобы ты был счастлив.
Вижу, как он сжимает кулаки. Как напрягается его спина.
Отпусти меня, пожалуйста. Не причиняй еще больше боли, чем есть. Я так виновата перед тобой.
Перед глазами все плывет, когда до воспаленного мозга долетает хриплое:
— Уходи, Саш.
Спасибо. Ты обязательно будешь счастлив.