Машу головой, отгоняя ненужные мысли. Саша перебирает волосы и тихонько смеется.
— Что рассмешило мою малышку?
— Фыркаешь, как кот.
— Как кот? Может, конь?
— Нееее. Как конь у нас фыркает Чак, когда ты его моешь.
Сашулька тянется в моих руках, выгибая спинку.
— Устала?
— Немного. — Смотрит серьезно и кладет ладошки на грудь. Сердечный ритм ошибается на несколько тактов. — Давид?
— М?
— Я соскучилась по тебе. Очень—очень. Поцелуй меня.
И смотрит так доверчиво. Такими ясными глазами. Внутри все падает. Я снова на краю бездны и снова держусь на волоске.
— Саш… Просто… — Сжимаю свою девочку, словно ища поддержки в этом прикосновении. — Я должен тебе кое—что рассказать. Обещай, что выслушаешь до конца.
— Давид… ты меня пугаешь…
Я сам себя пугаю. Но назад дороги нет. И от ее решения теперь зависит вся моя жизнь.
— Пообещай мне. Просто выслушать. Прошу тебя.
Саша молча кивает и, видя мой напряженный взгляд, добавляет шепотом «обещаю». Хочу держать ее на руках, но это будет нечестно. По отношению к ней же.
Многие слова приходится вытаскивать через силу. Она сидит и слушает. Так, как только она умеет. Молча. Бледнея и заламывая пальчики, но не опуская глаз.
Отводит глаза и кусает губы только в моменте, когда озвучиваю пришедшие результаты.
Проходит, наверное, минут десять. Она не шевелится, на меня не смотрит. Мысленно я уже умер рядом с ней и сейчас рассыпаюсь в пепел. Но как никогда уверен в правильности этого разговора.
С ресничек стекают хрустальные капельки. Саша встает и отходит к окну.
— Малышка… — Иду за ней и тяну руки, чтобы обнять. Она молча отводит их в сторону и выходит из комнаты. Это конец.
Здесь же сползаю на пол. Мне бы бежать за ней и умолять простить. Но что это изменит? Она не простит. Никогда не простит.
Кусаю кулак и еле сдерживаю внутреннего зверя, который рвется и воет. Воет от безнадеги и тоски.
Пять минут. Десять. Пятнадцать.
Считаю про себя.
Дверь открывается и заходит моя девочка с чашкой. Молча присаживается на колени возле меня и протягивает напиток.
Беру кружку, прикасаясь к ее пальчикам. Они ледяные.
Смотрим друг на друга. В моих глазах отчаянье. Я и сам это чувствую. В ее глазах… в ее глазах нежность… Или я выдаю желаемое за действительное и у меня начались галлюцинации?
— Выпей. Это успокоительный.
Подношу чай к губам и делаю глоток. На автомате. Вкуса не чувствую.
Ставлю посуду на пол.