Не знаю, сколько еще сижу так один, шатаясь из стороны в сторону. Мысли съедают.
«Чего она хочет»?
Как же прав ты, Владимир Олегыч, как же прав. Я не знаю, чего хочет она. Она так легко ушла. Девочка, у которой в жизни столько разочарований, столько потерь… у нее, наверное, в крови уже впечаталось расставаться без оглядки. Но без нее я уже не смогу. Попробовав, как это — с ней —без нее сдохну. Эта боль невыносима.
Когда ухожу в дом помню смутно. Вся ночь проходит в состоянии медузы: вроде бы я есть, а вроде бы просто пакетик в море.
Утро начинается с грохота двери. Поднимаю голову, растираю лицо и…
… Взмах тиминой руки, удар и крик:
— Только посмей ответить, сука.
Он знает, за что. Я знаю, за что. И знаю, что не отвечу.
Тыльной стороной ладони стираю струйку крови из разбитой губы.
— А теперь давай поговорим, — рычит.
Из—за его спины выходит Артур:
— Сейчас отец подъедет. Твой.
Глава 22.
Саша.
Солнечный лучик крадётся по щеке, и я открываю глаза. Потягиваюсь. Несмотря на то, что заснула быстро, сны были тревожные и пугающие. Это всё переживания накануне.
Аккуратно сползаю с кровати и топаю в ванную. Контрастный душ - вот что сейчас надо. Провожу под ним непозволительно много времени, потому что решаю опробовать маски и скрабы, которые вчера притащила Оксана.
"Выбираюсь из душа, одеваюсь, и иду вниз. Странно, что мелкие не прибежали и не разбудили. Может, Ксюша не разрешила?
Нахожу девчонок за столом с кислыми физиономиями. Егор стоит у плиты, сложив руки на груди. Оксаны нет.
- Всем доброе утро!
Машка и Дашка почти хором отвечают, что недоброе. Егор кивает.
- Оксана к врачу уехала, Тимон её подвез. А я на хозяйстве, - на вопросительный взгляд поясняет мужчина. - Кашу вот сварил, а они носы воротят, - и лицо такое расстроенное.
Подхожу к ковшику и понимаю, почему воротят. Я бы тоже это есть не стала: подгоревшая размазня. Не удивлюсь, если с солью или сахаром тоже проблема.
- Он пересолил, - стонет Маша.
Ну вот, я же говорила.
- Егор, давайте я приготовлю вам завтрак? Наверное, у каши сегодня выходной день.