Юля вглядывается в экран телефона и, увидев фото абонента, присвистывает:
— Ни хрена себе! Я-то думала, ты у нас бедная овечка! Раевский, Лютый и теперь еще и это!
— Да заткнись ты!
Шесть гудков, может, номер сменил? Я уже хочу сбросить вызов, когда на том конце отвечают:
— Слушаю.
Голос все такой же грубый. И тон не изменился. Как будто он устал от тебя еще до твоего рождения.
— Это Жизель.
Пауза.
Юлька рядом икает и таращится на меня, выпучив глаза.
— А. Птичка. Помощь нужна?
— Да, очень, — перевожу дух.
— Умеешь ты находить неприятности. Вот хотя бы взять меня.
— Ты поможешь? — от напряжения у меня все внутри завязывается в узел."
"— Да. Рассказывай.
— Меня опоил Комолов-младший. При попытке изнасилования я сломала ему нос. Он мне угрожает, пока я от него бегаю, но как долго у меня это будет получаться, я не знаю.
— М-да. Мразота не умнеет, как я посмотрю. Хорошо, я займусь младшим. А сейчас тебе поможет мой друг. Сама понимаешь, я далековато. Ты где отсиживаешься?
— В «Амодее».
— Значит, сиди там и жди. Можешь даже одеться, — усмехается он. — А можешь, и наоборот. Тебе ведь придется поблагодарить героя. Жди, Птичка. А как закончу с Комоловым, я тебе позвоню. Пока слушайся моего друга.
— А кто…
Но в трубке уже гудки.
Я медленно выдыхаю. У меня даже ладони мокрые.
Было страшно звонить. Но он поможет.
Раз сказал, значит, сделает.
Это главное.
Юлька, которая прижималась ухом к телефону с другой стороны, чтобы ничего не пропустить, отлипает и задает, наверное, вполне резонный вопрос:
— С какой стати по одному звонку тебе соглашается помочь Денис Гордеев? Да я его в последнее время только по федеральным каналам и вижу! Он тебе кто?
— Так.
— Охренеть! Я от тебя в шоке! Кто бы мог подумать, что у девственницы из балетной школы такая насыщенная личная жизнь!
Я пихаю ее в бок, потому что раздевалка начинает заполняться.
— Что за услугу ты могла оказать такому как Ящер?
— Юль, отвали, а! И без тебя тошно! Не до того. Может, как-нибудь и расскажу, но точно не сегодня.
Юля затыкается и погружается в свои мысли. Мы молча сидим на неудобной лавочке посреди женской оживленной болтовни, пока она не прерывается возгласами.