Словно вспышки в мозгу яркие отрывки: это был не один поцелуй, я еще ощущаю тающие прикосновения к беззащитному горлу, чувствую до сих пор, как Макс посасывает мочку уха, как я кусаю его за нижнюю губу.
— Хорошо, Карина, — шепчет Лютаев мне на ухо, не убирая руки от груди и продолжая играться с соском, — аванс засчитан.
Глава 24. Подарочек
Весь следующий день я не знаю, куда себя деть: от Гордеева пока нет вестей, поэтому выходить на работу или отправиться где-то погулять, мне просто страшно. Не на детской же площадке возле дома сидеть.
Делать ничего не хочется, даже готовить. Обхожусь йогуртами из запасов, которые приволок Раевский. Вспоминая свой торт, грустно доедаю зефир.
Вчера, когда Макс достает из холодильника минералку, я вижу на нижней полке изрядно початую «Прагу».
— А торт… — было открываю я рот.
— Может, тебе еще и трусы вернуть? — ворчит Макс.
Я всего лишь хочу уточнить, все ли пропеклось.
Ну что за человек!
Закономерно, от мыслей о Максе я переключаюсь на мысли о вчерашнем визите следователя, и настроение портится окончательно.
Немного помаявшись, звоню маме, которая, исполняя давнишнюю мечту, сейчас отдыхает на Алтае. По наводящим вопросам становится понятно, что ее пока органы не беспокоят, и в целом у нее все хорошо.
Верчу в руках телефон, жду звонка или от Гордеева, или от Макса, с которым я, красная от смущения, вчера все-таки обменялась номерами телефонов.
И через какое-то время часть моих надежд оправдывается. Я получаю сообщение от Лютаева: «Сейчас поднимусь».
Неужели догадывается, что мне сейчас страшно открывать дверь, и я дергаюсь от каждого звука?
Подняться на два этажа вверх не займет у него много времени, поэтому, не дожидаясь звонка в дверь, я иду в прихожую.
Макс действительно оказывается за порогом, но стоит ко мне спиной и разглядывает что-то у себя под ногами. Загораживая обзор широченными плечами, Лютаев не позволяет мне рассмотреть, что же привлекло его внимание.
— Принеси веник и пакет для мусора, — бурчит он мне через плечо.
Недоумевая притащила ему требуемое, и, только когда он садится на корточки, я замечаю на коврике у моей входной двери дохлую крысу.
У меня темнеет в глазах. Я даже не вижу, как Макс упаковывает тушку.
— Эй! — оглянувшись он замечает, что мне дурно. — Так. Давай мне ключи. Я сейчас выброшу это и сам зайду, а ты пока попей водички, подыши в форточку, я не знаю, приляг. Ты вся зеленая.
Я нашариваю под зеркалом связку и зажмурившись протягиваю ему.