А так, кажется, в моей жизни еще не было настолько бесполезных трех часов.
Подруги Марфы переглядываются.
– В этом-то и весь смысл! Тебе нужно переключиться. Расслабиться. Отвлечься от мыслей о работе, понимаешь?
– Это нетрудно. У меня ее не-е-ет. – Последнее слово Марфа скорбно протягивает. В носу уже привычным образом колет. И лишь одного хочется – скорее домой, под одеяло. Чтобы как в детстве накрыться с головой и хоть ненадолго забыть о том, что вся ее жизнь рухнула в одночасье.
– Нет, ты опять за свое?
– Ну, прости.
– И пришло время, наконец, пожить для себя? – с надеждой подсказывает Лиля.
– Ты не понимаешь. – вздыхает Марфа.
– Да уж куда мне, тупой.
– А вот не надо мои слова перевирать! Я такого не говорила.
– А что ты говорила?!
– Что мы хотим от жизни разного. Вот и все. Тебя делают счастливой одни вещи, меня – другие. Это нормально.
– И? Кто тебя делает счастливой? Твои обезьяны? – поджимает губы Лиля.
– Может быть.
– Тогда что тебе стоит приголубить еще одну? – вмешивается в разговор Наталья.
– К чему ты клонишь? – Марфа по очереди прикладывает к уголкам глаз салфетку.
– Вот сколько Валевский тебя домогается? Лет пять ведь, не меньше. Была бы ты посговорчивее, насколько бы легче тебе жилось? Аж под целым ректором!
– Ага. В прямом смысле под ним, – поддакивает Лиля, посмеиваясь.
– Вы совсем, что ли?!
– А чего? Он вполне неплох.
– Где-то так. Угу.
– Он хорошо сохранился.
– Достижения косметологии? Или удачная пластика? Как думаешь?
– Кровь девственниц, – фыркает Наталья, глядя на Марфу. Та идет стыдливыми красными пятнами. Далась им ее невинность!
– Ну и ладно. Все равно у Маруськи никого нет. А для здоровья мужик нужен, как ни крути. Ну, ведь правда, Маня! Сколько можно трястись над своим цветочком?
– Я над ним не трясусь! Просто, в отличие от вас, вообще на этом деле не зацикливаюсь.
– Ох, да кого это останавливало! Зато представь, как ты развернешься, когда не надо будет думать о финансировании твоих исследований. Ну? Круто же! Так, глядишь, и Нобелевку получишь.
– Не знаю, как-то это не по-христиански.
– Марусь, ты – атеистка, забыла? – хохочет Лилька. Что возразить на это, Марфа не знает.