Девочка в подарок

– А вы как – лошадей?

– Слушай, Марат, а пони вы тоже едите? Все хотел поинтересоваться.

– Отвали, придурок!

– Нет, ну интересно же. Как по мне, есть маленьких лошадок не по-христиански.

- Я мусульманин!

Зацепившись языками, друзья без умолка болтают, перетирают планы на Новый год, ржут и что-то там прикидывают на будущее. А Браге как-то совсем не до этого. Он ничего не хочет. Ни в будущем, ни вообще. Ну что еще такого с ним может произойти? Чего ему ждать? К чему стремиться? Все уже тысячу раз пройдено и пережито.

Ему даже похрену на то, что в конечном счете решит отец. Денег у Арсения и так вперед на несколько жизней скоплено, отцовское дело… да пусть оно горит синим пламенем! Это в бытность пацаном Браге казалось важным забрать свое и восстановить справедливость, теперь же ему даже себе сложно объяснить, какого хрена он до того зациклился на этом вопросе."

"Постепенно мужики перекочёвывают в гостиную. Брага садится в кресло. Закидывает ноги на столик, но почти тут же меняет позу. Вскакивает.

Сгребает в сторону какие-то журналы, пачку пригласительных, подаренный отцом кортик, пестрые буклеты…

– Что-то случилось?

– Да! Алла Григорьевна! – орет Брага. – Алла Григорьевна-а-а!

Домработница забегает в комнату, заполошно прижимая ладонь к груди:

– Да?

– Где бант?

– К-какой бант?

– На столе лежал бант. Из золотистой атласной ленты.

– Ах… Так я его выбросила. Что, не надо было?

Брага дергает головой.

– Куда выбросили?

– В мусорное ведро. В кухне. Я…

Арсений срывается и почти бегом бежит в кухню.

Широко распахивает дверь шкафчика под мойкой. Снимает крышку с ведра. Бант лежит, придавленный сверху какими-то отходами. Луковой шелухой, мясными обрезками, всякой гадостью... Брага брезгливо стряхивает это дело. Достает злосчастный бант. И вроде понимает он, что его действия… ну, какие-то ненормальные, что ли? Но ничего с собой поделать не может. Этот бант – все, что ему осталось от Манюни. Все! И больше ничего нет…

Он откладывает изрядно помятое украшение в сторону и опирается широко расставленными ладонями на столешницу.

Это безумие. Абсолютнейшее… Рыться в мусорке.

– Браг, может, давай мы тебе новый бант подгоним?

Арсений сглатывает.

– Отвали.

– Я серьезно. Этот бант моя помощница где-то купила. Я могу спросить, где, и если он так тебе понравился…

– Слушай, я же попросил! Хоть ты не трави душу. Вы… – исправляется Брагин, глядя на выстроившуюся в ряд изрядно прифигевшую от его поведения троицу. Антон присвистывает.