– Я… кхм… не умею.
– Не умеешь чего? – уточняет Маня почти сквозь сон.
– Хм… ничего разогревать.
– Серьёзно? Вас на трудах не учили?
На самом деле такого предмета, как труды, у Браги в помине не было. Но прямо сейчас ему совершенно не хочется вспоминать интернат. Поэтому к своему ответу он решает подойти творчески и с фантазией.
– Нас учили... всякой важной мужской работе."
"– И что же такого важного вы делали? – недобро сощуривается Манюня. Арс специально ее цепляет. Жуть как нравится ему, когда Маня вся такая… воинственная.
– Мы сколачивали скворечники, – придумывает на лету Брагин, намеренно сдабривая свой голос показной истинно мужской надменностью.
– Хм… То есть я правильно понимаю, что скворцов ты накормить можешь, а себя нет?
Арсений сощуривается, подтягивает Маню к себе и, застыв к ней нос к носу, заходится громким хохотом. Ну, вот как ее не любить? Прелесть же!
– Правильно.
– Туда, где, по-твоему, женщине самое место. На кухню! – язвит Манюня.
– Да ладно. Отдыхай, – качает головой Арсений. – Не такой уж я и голодный. До утра вполне потерплю, – обхватывает ее голову ладонью и притягивает к себе на грудь.
Маня вздыхает. Он абсолютно невыносим – факт. Впрочем, пока она рядом, у Браги есть шанс спасти свою душу. То есть перевоспитаться. Приматы в этом отношении весьма благодарные ученики.
Пока курьер едет, Марфа быстренько приводит себя в порядок. Принимает душ, чистит зубы. Одевается в чистое. Живот немного тянет. Она то ли отвыкла от настолько интенсивного секса, то ли еще не успела привыкнуть… Мамочки! Что они вытворяли!
В дверь звонят.