— Для меня они не могут иметь значения. Объясню почему, хотя не считаю, что обязана оправдываться перед тобой. Дело в том, что однажды ночью, я услышала стон. Я гуляла с собакой, с моим любимцем Арчибальдом, которого уже нет со мной, к сожалению… И услышала, как кто-то стонет, хрипит на обочине. Это был Тагир. На него было страшно смотреть. То есть, тогда я не знала, кто это. Невозможно было даже понять, мужчина это или женщина.
Меня передергивает от этих слов, завтрак просится наружу от нарисованной картины.
— Да… Вилена.
Опускаю голову, и тяжело сглотнув, киваю.
— Тагир не из тех, кто будет мстить женщине. Он мне даже никогда не рассказывал, что произошло. Я узнала урывками, от других людей. Я вы/ходила его. Хотя, в то время это было опасно — его искали. Твой отец искал, чтобы добить. Когда я собрала, спустя время обрывки информации, мне стало даже любопытно, взглянуть на девчонку, которая все это затеяла.
Женщина замолкает, мне все сложнее держать голову прямо и смотреть ей в лицо.
"— Не знаю, что тебя привело туда, — помолчав, добавляет Маргарита Сергеевна. — Да по большому счету, мне и не интересно. Открывать свою жизнь перед тобой — тем более, не интересно. Меня волнует только Тагир. Не хочу, чтобы ему что-то навредило. Сразу предупреждаю тебя. Если это какой-то план…
— Я уже никому не могу навредить, — признаюсь сдавленным голосом. — Нет никакого плана.
Меня душат слезы. Но если расплачусь — буду выглядеть уж совсем жалко. А главное — больше всего боюсь, что не смогу остановиться. Я так долго запрещала себе слезы. Лишила себя права на них… Последний раз я плакала в ту жуткую ночь… оплакивала Тагира, молила отца о пощаде…
— Возможно. Возможно ты тоже жертва… Я не знаю, — с сомнением смотрит на меня Маргарита.