Концентрируюсь на лице Вилены, на тихих стонах, рвущихся с губ, на том как кусает нетерпеливо эти пухлые губы, когда перестаю уделять внимание клитору и просто размазываю влагу по складочкам.
— Не сопротивляйся, малышка. Отдайся чувствам, — мой голос скрипучий и хриплый.
Внезапно Вилена замирает, отодвигается:
— Прошу, хватит… Зачем ты это делаешь?
— Я хочу, чтобы ты стала чуть раскрепощеннее. Тут нечего стыдиться. Тебе же нравится.
Продолжаю движения рукой, надавливая сильнее. Голова девушки мечется по подушке, стоны громче, но теперь она умоляет меня остановиться:
— Нет, не надо… не надо, пожалуйста.
От этой лжи, от глупого сопротивления собственным потребностям у меня срывает последний контроль. Почему Вилене так сложно признаться себе самой, что ей нравится, что она хочет того, что я с ней делаю? Раньше она была совсем другой… Гораздо более открытой в своих желаниях.
Умоляет остановиться, продолжая при этом тереться о мои пальцы. Ее сопротивление заставляет лишь отчаяннее возжелать сломить ее, заставить принять себя именно такой.
Убираю ладонь, но лишь для того, чтобы стянуть с нее трусы полностью. Следом и платье, раздражающее своей ненужностью. Бюстгальтер. Мои движения грубые, неловкие. Вилена не сопротивляется, но и не помогает. Выглядит абсолютно шокированной.
Обнаженная, сладкая, вчерашняя девственница, стоит на моей постели на коленях, обхватив себя руками, пытаясь прикрыться.
— Я не игрушка, Тагир, — произносит глухо.
— Я и не играю с тобой.
— Тогда что это… что ты делаешь?
— Назовем это… уроком.
— Серьезно? — в вопросе звучит горечь. — У меня ощущение, что ты мучаешь меня.
— Ты сама решила остаться.
— Да…
— Теперь ты в моей власти, пока не решу отпустить.
— Может просто трахнешь?"
"— Нет. Просто делай как я скажу. Тебе будет хорошо.
— Ляг, как лежала. Я не сделаю тебе больно, обещаю…
Вилена делает, что говорю. Она невероятно прекрасна, настолько, что смотреть больно.
Обхватываю запястье Вилены. Кладу ее ладонь на клитор.