Но если во время близости она отдавалась вся, без остатка, то потом тушевалась, даже, казалось, расстраивалась и терялась.
Я пропал после выполнения задания, ни с кем не связывался. Но просто не мог оторваться от своей злюки. Хотя стоило бы прекратить. Ритуал инициации связывает резервы. Эта связь слаба и быстро исчезает, если её не подпитывать. Я знаю об этом не понаслышке, но‚ кажется, вновь совершаю прошлую ошибку."
"– Ты куда? – нехотя приподнялся на кровати, почувствовав, как Карделия завозилась под рукой.
Царил поздний вечер, погрузив спальню в полумрак, и я видел лишь очертания стройной фигуры Карделии.
– Мне казалось, ты крепко спишь.
– Ты не ответила.
– Пойду к себе.
– Зачем?
– Маркус, – она с тяжелым вздохом поднялась с кровати, огляделась в поисках одежды. Но‚ помнится, раздевались мы в гостиной. – Должны быть хоть какие-то границы.
– Если только ты хочешь ограничить себя. Но зачем?
– Всё происходит слишком быстро. Мне хорошо с тобой, но спать и просыпаться вместе слишком личное.
– Это приятная привычка, – присел на кровати и придвинулся к её краю. Этот день выжал меня без остатка. Хотелось просто обнять её и заснуть. Что в этом плохого?
– Я предпочитаю не создавать такие привычки и ограничивать себя. Чтобы потом не было больно. Пойми меня, – почти взмолилась. – Я не ты. Я не могу так просто относиться к происходящему между нами.
– С чего ты взяла, что я отношусь просто?
– Мне так кажется. И даже если нет, ты маг Бездны… этого не изменить.
Она отвернулась, двинувшись на выход. Я провожал её взглядом, борясь с желанием догнать, схватить и заткнуть все аргументы поцелуями, чтобы доказать, насколько она неправа. Но я лишь откинулся на спину, прикрыв глаза ладонью. Знаю‚ это воображение, но печать обета в эти мгновения причиняла почти физическую боль.
– Осталось тринадцать дней, Маркус. Спокойной ночи.
Тринадцать дней. Она измеряет наши отношения днями до конца контракта.
Глава 21
Карделия
– Просыпайся, соня! – жизнерадостный голос Маркуса вырвал из сна.
Подняв голову, я огляделась. Второй день здесь просыпаюсь, а все ещё не сразу вспоминаю, где нахожусь. Кровать спружинила, когда Маркус плюхнулся на неё. Его ладонь легла на мою поясницу поверх одеяла. Одно это невинное прикосновение пробудило воспоминания о вчерашнем дне. Дрожь пробежала по телу, а щеки опалило румянцем. Это ведь неправильно? Мы знакомы всего два дня, но, кажется, ближе уже некуда.