Из-за Артема мне пришлось закрыть доступ ко всем своим страницам в социальных сетях и залечь на дно.
Его адвокаты не воспринимали меня всерьез. А зря. Я несколько лет следила за деятельностью Андрея, он много чему научил меня. Я знала его лучше всех и могла с уверенностью просчитать все его ходы наперед.
Заняться было нечем, поэтому я решила провести свое личное расследование. Набрала Артура из частной охранной фирмы, которого не раз вытаскивала из передряг из-за его взрывного характера, и сразу же перешла к делу.
— Мне нужны записи с камер видеонаблюдения, дом на Старикова восемь. С сентября по сегодняшний день. Сможешь достать? — Одной рукой прижимаю телефон к уху, второй прикрываю дверь в комнату, чтобы охрана Артема ничего не услышала.
— Дай мне день-два, нужно пробить, кто ими занимается. Если там нормальные сервера, то данные за этот период должны быть; если все сделано простенько, то максимум, что смогу вытащить, — последние тридцать дней.
— Спасибо. Буду ждать, — с надеждой произношу я, сама же прикидываю в уме, сколько времени мне понадобится, чтобы просмотреть все записи за последние полтора месяца.
Суд назначен на третье ноября. У меня слишком мало времени, чтобы во всем разобраться. Я не сомневаюсь в компетентности юристов Полянского, но вместо того, чтобы искать какие-то зацепки, которые привели бы Лину ко лжи, они активно пытаются с ней договориться. Торгуются, так как она озвучила такую сумму, какую и при разводе жёнам не дают. Просто так она не отступит, а в тандеме в Романовым сможет уничтожить репутацию Артема.
"Но есть ещё одна причина, по которой я берусь за это дело. Я хочу быть точно уверенной, что Артём этого не делал. Если выбирать, кто лжёт, я бы не поверила Лине. Но все же хотелось стопроцентной гарантии, что Полянский и пальцем ее не тронул.
*****
Десять часов непрерывного просмотра записей с видеокамер заканчиваются головной болью, черными точками перед глазами, выпитой бутылкой вина и уничтоженными четырьмя пачками попкорна.
Хуже всего — это не дало никаких результатов. На носителях информации непросмотренные записи тридцати пяти дней, что в сумме дает восемьсот сорок часов, а времени в обрез. Слушание по делу Полянского назначено на начало ноября.
Даже если пересматривать записи на быстрой перемотке, не уверена, что мне хватит времени, чтобы обнаружить хотя бы какую-то зацепку.
Так я провожу два дня. Не выходя из дома, прерываясь лишь на душ и редкие телефонные звонки.