Сменит фамилию на девичью, и поминай как звали. Ребенок вместе с ней.
Это что же получается, он упускает возможность воспитать второго по счету ребенка. Владу он уже упустил, причем давно. Дочери уже шестнадцать, шутка ли. Попробуй ее сейчас повоспитывай. Хорошо хоть по телефону с ним говорит, пусть и не слишком часто.
И Леру Демьян хочет видеть не раз в пару недель во время передачи малыша, а каждый день, причем не только видеть.
Все эти мысли фугасной бомбой взорвались в голове.
– Валерия! – прорычал он, выходя из комнаты.
– Да? – донеслось из гостиной.
Туда-то Демьян и направился. Похоже, серьезного разговора не избежать.
– Ну и как ты это планируешь? – прогремел он, даже не пытаясь сдерживать голоса.
Девушка вжала голову в плечи и осторожно спросила:
– Что?
– Что-что, свалить от меня, вот что!
Плетеная салфетница, которую девушка держала в руках, с крякающим звуком упала на пол, но сама девушка этого, похоже, даже не заметила.
– Ты хочешь, чтобы я сссс… – голос ее на этом звуке сильно задрожал. Губы ее словно бы не хотели выпускать это слово наружу, но все-таки выпустили: – свалила?
– Валерия!!! – прорычал он, скрежеща зубами. – Не передергивай мои слова!
Девушка совсем растерялась и села на стоявший за ее спиной стул. Демьян подождал минуту, две, но так от нее ничего вразумительного больше и не услышал. Она просто сидела, смотрела на него своими огромными глазищами и, кажется, даже забыла, как моргать.
– Лер, – начал Демьян, снижая громкость. – Просто скажи мне все как есть, ладно?
– Что есть? – переспросила она дрожащими губами.
– Ты что, прикалываешься?! – снова зарычал он. Потом все же умудрился взять себя в руки, несколько раз глубоко вздохнул, сел рядом и заговорил почти спокойно: – Лер, скажи, куда делись снежинки?
– Какие снежинки? – простонала она.
– Те, что ты приклеила на окна, – облил он ее холодным тоном.
– На окнах… Ааа, так они же тебе не понравились! – удивилась она.
– Ты их просто так взяла и выбросила, потому что они мне не понравились? – совершенно не поверил ей он.
– Выбросила, конечно. Зачем же оставлять, если ты…
– Ну а посуда? – перебил он ее.