За мужа, за дом, за сына, за жизнь. И Ясмина была благодарна. Благодарна за данное богом здоровье, за крепкого малыша. Но больше всего была благодарна за то, что сынок оградил ее от того, чтобы муж прикасался к ней так, как любил. От его любви на теле и душе Ясмины осталось множество шрамов. Ведь больше всего Вадим любил не ее саму, а ломать ее физически и морально.
Сын рос в ее чреве быстро и больно. Любил упираться ногами в ребра женщины и давить что есть маленькой детской мочи. В такие моменты Ясмина могла лишь лежать, морщиться и дышать.
За годы брака Ясмина много какими навыками овладела. Как не попадаться на глаза, как вести себя так, словно тебя и нет в комнате, как показать, что покорна. Играла свою роль «от и до». А когда наступало время очередной моральной или физической ломки, она теперь умела прятать душу в самом крохотном закутке.
"Инстинкт самосохранения – полезная штука, а сколько сил в себе содержит, сколько мудрости добавляет, сколько терпения одалживает…
За красивый дом Ясмина тоже была благодарна. Хоть и приходилось самой вымывать его сверху донизу в любой день недели. Приходилось и отвечать, если вдруг хозяин дома посчитает его недостаточно чистым.
В отличие от остальных помещений, никакой приличной отделки там не было, мебели тоже. Лишь старая кровать с продавленной металлической сеткой, ну разве что еще большой самодельный стол из необработанного дерева – вот и вся мебель. Зато какая шикарная звукоизоляция… Кричи, ори, волком вой, никто не услышит.
Да, Ясмина была благодарна за то, что жила в доме, а не в подвале.
Насколько сильно Ясмина любила своего крошку-сына, настолько сильно ненавидела всех остальных Балконских.
Одно дело ненавидеть, другое дело показать эту ненависть. Тот же инстинкт самосохранения давно обучил Ясмину искусству держать лицо при любой ситуации.