Был полон решимости хорошо зарабатывать, чтобы, по его собственному выражению, «обеспечить достойную жизнь нам и впоследствии — нашим детям».
Такие взрослые, серьезные речи из уст двадцатилетнего парня звучали забавно. Впрочем, не менее наивной была их уверенность, что они до глубокой старости будут вместе… В то время Мариана и Себастьян жили будущим, с упоением строили планы и никогда не говорили о прошлом, о несчастливых, безрадостных годах до их встречи. Можно сказать, что у обоих жизнь началась с того момента, как они обрели друг друга.
Позже она часто спрашивала себя: не было ли в ее уверенности какого-то кощунства, богохульственной гордыни?
Возможно.
И сейчас Мариана в одиночестве ехала в Кембридж. Сотни раз они с Себастьяном проделывали этот путь вдвоем, на разных жизненных этапах, в различном настроении (чаще всего — в хорошем), молча или болтая о том о сем. Порой Мариана читала или засыпала, положив голову ему на плечо.
Представив, что Себастьян здесь, рядом, Мариана взглянула в окно, подсознательно ожидая увидеть там, кроме проносящихся мимо деревьев отражение мужа.
Но вместо этого в стекле отразилось совсем другое, чужое лицо. Какой-то мужчина грыз яблоко и беззастенчиво глазел на нее.
Испуганно моргнув, Мариана резко повернула голову.
Сидящий напротив незнакомец улыбнулся.
9
Мужчина продолжал пялиться на Мариану.
Высоченный и тощий, как жердь, с длинными руками и ногами, парень был одет в темный вельветовый пиджак и мятую рубашку. Шею он обмотал красно-сине-белым, цветов колледжа, шарфом. В карих глазах за стеклами старомодных очков в стальной оправе светились ум и любопытство.
— Как дела? — попытался он завязать разговор.
Мариана недоуменно уставилась на него.
— Мы знакомы?
Он весело улыбнулся.
— Пока нет. Но, надеюсь, познакомимся.
Мариана, не ответив, отвернулась. Помолчав, юноша вновь попробовал завести беседу.
— Хотите? — Он протянул ей коричневый бумажный пакет, набитый фруктами: яблоками, бананами и виноградом. — Угощайтесь. Возьмите банан.